Я и революция
Октябрьская революция в России затронула миллионы судеб в разных уголках планеты.
Зрители и читатели Би-си-си со всего мира - от Москвы до Владивостока, от Мали до Венесуэлы - поделились своими историями.
1917-1929: Становление новой власти
Первые декреты Советов
РОССИЯ
Октябрь 1917 г. Москва. У ворот Спасской башни Кремля прохаживается юнкер-часовой. Штык примкнут. В зубах папироска. По Никольской к "Мюр и Мерлиз" революционеры подкатывают пушечку. Залп. Юнкера исчезают, и ворота закрываются.
Примерно так вспоминал мой папа-гимназист начало Октябрьского переворота в Москве.
На снимке 1907 года он, девятилетний мальчик, справа.
Владимир Раффе, Москва
ИРАН
В 1912 г. мой прадед Хассан отправился в Москву на заработки. На фабрике он познакомился с девушкой. Они полюбили друг друга, и вскоре она забеременела. Перед самой революцией он отправился в Иран навестить родителей. А когда вернулся, революция уже началась. Ни девушку, ни семью ее он найти не смог.
Но память о ней жила в нем всегда. Спустя годы мой отец помогал ему в поисках - но безуспешно.
Ферейдун, Тебриз
РОССИЯ
Брат моей бабушки Виктор Бахмурин в 1917 был юнкером Константиновского артиллерийского училища. В ноябре 1917 г. он вместе с друзьями-однокашниками отправился на Дон в г. Новочеркасск, чтобы примкнуть к Добровольческой армии.
В боях был тяжело ранен и эвакуирован в Константинополь, где умер в русском госпитале в 1922 г.
Портрет сделан фотографом Константиновского училища. Верхняя часть фото (шапка) была специально оторвана бабушкой, чтобы следователи во время обысков не смогли понять, кто изображен.
Михаил Соловьев, Санкт-Петербург
Это моя прабабушка. Крайняя справа снизу.
Она была очень состоятельной дамой, занималась благотворительностью, вырастила мою маму и еще усыновила одного мальчика.
После революции работала в колхозе - раскулачили.
Елена Лузина, Урал
ИРАН
Мой прадед Хайдар был русским. Имя он поменял, когда уехал в Иран. Когда он умер, мне было шесть лет, но мама часто вспоминала о нем.
Он рассказывал ей, что когда был совсем маленьким, власти согнали голодных детей в большое здание и наказали им молить бога о хлебе.
Тщетно.
Потом им велели попросить о том же Ленина. Тут же двери распахнулись, и явилось щедрое угощение. Не знаю, есть ли в этой истории доля правды, но в детстве она часто заставляла меня задумываться о существовании бога.
Юнес, Ахваз
Все пострадали: и по материнской линии, и по отцовской.
У прабабушки была большая семья, четверо сыновей с женами и детьми. Были лошади, коровы и т.д. Прабабушка была грамотная и детей обучила. Все работали, жили хорошо.
После революции раскулачивали дважды. Коров и лошадей раздали "бедноте" - лентяям и тунеядцам. У них скотина и года не протянула.
Но семья поднималась раз за разом. А в следующий раз раскулачивали - выслали всех сыновей с семьями, растащили всё, даже пеленки детские посрывали с веревки.
Дед был офицером в царской армии, имел награды. В Смоленской области у деда с братом была усадьба. С началом революции дед остался на службе. Бабушка тогда только родила третьего ребенка. Она бежала с детьми к родне на Кубань.
Ей сделали другой паспорт, но дети остались с фамилией отца. А она как бы няня. Так и прожила всю жизнь, и похоронена под чужой фамилией с чужим именем. Вся эта семейная история скрывалась, продолжали жить в страхе. Я узнала всё это около пяти лет назад.
Татьяна, Москва
РОССИЯ
Мой дед, Качкин Семен Никитич, российский военный моряк Черноморского флота, вступил в партию большевиков в первые годы советской власти. В 1919 году он служил на эсминце "Гавриил", когда тот подорвался на английских минных заграждениях недалеко от мыса Долгий Нос.
Деду удалось спастись - он выплыл на Шепелёвский маяк.
После Второй мировой войны дед приехал в эти места и купил здесь дом, в котором я сейчас и живу.
Андрей Качкин, Ленинградская обл., Россия
ИОРДАНИЯ
Мой отец Султан Мурад родился в Чечне на российском Северном Кавказе в 1877 г. Вместе с другими он бежал от репрессий царского режима в начале XX века и в конце концов осел в Иордании.
Революцию чеченский народ воспринял как шанс положить конец российскому правлению. В 1920 г., еще до завоевания Кавказа большевиками, отец отправился в Грузию, где присоединился к борцам за независимость.
На этой фотографии он запечатлен с попутчиком - Саидом Шамилем, внуком имама Шамиля, лидера чеченского сопротивления XIX века.
Несмотря на их усилия, Красная Армия заняла Кавказ. Чеченцам революция принесла хаос и смерть.
Таха Султан Мурад, Амман
РОССИЯ
Если бы не революция, история нашей семьи была бы совсем другой.
Прапрадедушка был князем Уфимской губернии, его семья владела обширными землями и золотыми рудниками.
Постепенно он приобщился к революционному движению, работал под руководством Цурюпы, выполнял поручения Ленина.
После конфискации всего имущества находился в бедственном положении, но бывшие соратники от него отвернулись из-за опасения быть замеченными в связях с аристократом.
Анастасия Забалуева
ТУРЦИЯ
Моим отцом был Сейид Мир Мухаммед Алим-хан, последний эмир Бухары.
Он вынужден был покинуть город в 1920 г., когда Бухару взяла Красная Армия.
Я родился в Кабуле, но всю жизнь считал Бухару своей родиной и давно мечтал побывать там. Когда русские вторглись в Афганистан, моей семье вновь пришлось бежать - в Пакистан.
Сейчас мне 74, и несмотря на преклонный возраст, я снова переехал - на этот раз в Турцию, к детям. Но я до сих пор мечтаю о Бухаре - городе, в котором я должен был родиться.
Абдусаттар Алими, Газиантеп
ПАРАГВАЙ
В детстве мы с родителями жили в доме белогвардейского генерала Ивана Беляева. Он приехал в Парагвай после революции.
Он был выдающимся человеком, всегда носил мундир. Он стал национальным героем, поскольку изучал коренное население и помогал правительству составлять карты.
Он любил индейцев, и они часто приходили в гости. Хоронили его с военными почестями, и один из вождей индейцев лично сопровождал гроб до места захоронения на племенных землях - как завещал генерал.
Игорь Флейшер-Шевелев, Асунсьон
Наша бабушка Анастасия была русской. С дедом Джалилем они владели сельскохозяйственными землями на территории нынешних Украины и Белоруссии.
После революции у них конфисковали все - даже припрятанную муку. Бабушка вспоминала, что красноармейцы оставили только лошадей, потому что она сказала, что они слепые.
В 1928 году они решили бежать от бедности и голода в Иран. По дороге их девятилетний сын и новорожденная дочь умерли от тифа. Выжила только моя мать, которой тогда было шесть лет.
Семья на время осела в Тебризе, но консервативное общество не принимало их. Их назвали “нечестивыми”, а дом забрасывали навозом.
Мама бабушки Анастасии осталась в России, и они никогда больше не виделись.
Она отказывалась говорить о прошлом и всегда боялась, что красноармейцы вернутся.
Сима и Мина, Тегеран
Тридцатые и сороковые: расцвет сталинизма
Мой дедушка, Щукин Петр Степанович, поддержал революцию всем сердцем, возглавил революционное движение в своем крае, в уральском предместье.
В 1937 году был расстрелян по ложному доносу.
Судьбы его детей как детей врагов народа драматичны и полны лишений.
Дед был реабилитирован через 50 лет. Правнука назвали Петром в его честь.
Юлия, Владивосток
УЗБЕКИСТАН
Мой дедушка Нарзикул Мирза был юристом в Самарканде. Он поддержал революцию, вступил в партию большевиков и возглавил революционный трибунал Туркестанской республики.
Во время сталинских репрессий его ложно обвинили в шпионаже и сослали на Дальний Восток, откуда он не вернулся.
Моему отцу тогда было пять лет. Он вырос с клеймом "сын врага народа".
Эти события оставили неизгладимый след в истории нашей семьи - мы до сих пор переживаем их последствия.
Дилорам, Лондон
КИРГИЗИЯ
Мой дед Кадырмамбет Чоро Уулу родился через пять лет после революции. В одну из сталинских чисток его арестовали и отправили в лагеря за Урал.
С группой киргизских заключенных он решил бежать от бесчеловечных условий. Из 60 беглецов выжили только трое. Мой отец - один из них.
Они вернулись домой в Киргизию.
Соотечественники понимали, через что пришлось пройти невинным узникам в лагерях, и местные власти оставили их в покое.
Дед выучился на чиновника и до конца дней работал в сельской администрации.
Алмаз, Лондон
РОССИЯ
В 1920-х годах мой дед Игорь Арцыбушев отправился в США в составе делегации советских инженеров. Пять лет он изучал автомобильную промышленность на заводе “Форд” в Детройте.
По возвращении домой в 1933 году он получил назначение в Челябинск на новый тракторный завод.
В 1939 году деда арестовали. На последующие 15 лет он исчез в ГУЛАГе, откуда вышел только после смерти Сталина.
Его лишили лучших лет жизни. Дома ждали дети-подростки, едва знавшие отца.
Я вырос на его рассказах об Америке и о сталинских лагерях. Они произвели на меня неизгладимое впечатление.
Игорь, Лондон
РОССИЯ
Революция 1917 года и последующие 70 лет советской власти, по моему мнению, - один из самых ужасных периодов в истории русского народа.
Но без неё не было бы и меня. Увы, это так.
Моя бабушка, Коваленко Пелагея Михайловна, кубанская казачка - ровесница революции. Она родилась в 1917 году. В гражданскую её отец воевал на стороне белых и в 1921 году в числе 20 тысяч других казаков был взят в плен в районе г. Сочи, а затем, скорее всего, был убит.
Мы так и не смогли узнать о его судьбе.
Её мама не приняла советскую власть и не вступила в колхоз. В мае 1933 года она умерла в кубанской станице от голода, искусственно созданного большевиками, чтобы сломить казаков и заставить вступать в колхозы.
Моя бабушка, оставшись одна в 16 лет, убегая от голода, уехала в Азербайджан.
Там в неё влюбился азербайджанец и заставил на себе жениться. В этом браке родилась моя мама и её двое братьев.
Для нас их межнациональный союз оказался удачным - и моя мама, и оба её брата закончили школы с медалями.
Но меня не покидает мысль об участи кубанских казаков, чья жизнь была полностью разрушена Советами.
Наталья Евдошенко (Коваленко)
Шестидесятые и семидесятые: коммунизм шагает по планете
1 мая 1969 г.: демонстрация на Красной площади
ВЬЕТНАМ
Русская революция оказала огромное влияние на Вьетнам и вдохновила коммунистическую партию на восстание против французского колониального правления в 1945 году.
Мой отец, Фам Ван Тхук, был одним из первых сейсмологов в стране. Он всегда говорил, что человек такого скромного происхождения никогда бы не достиг ничего подобного, если бы не эти две революции.
В 1967 г. он отправился в Москву изучать геофизику. Он объехал весь Советский союз, изучал вулканы, землетрясения.
Он очень расстроился, когда СССР развалился.
Нга Фам, Лондон
ВЕНЕСУЭЛА
Родители мои состояли в компартии, и наверное, нет ничего удивительного в том, что меня назвали Владимиром - в честь Ленина.
Брата моего зовут Эрнесто в честь Че Гевары.
Я родился в 1961 г. В то время господствовали левацкие идеи, и было модно носить “революционные” имена.
Отец мой неоднократно бывал в Москве как представитель компартии Венесуэлы.
На фотографии мы стоим с ним у мавзолея Ленина на Красной площади.
Я часто встречаю венесуэльцев самого разного происхождения с похожими именами… Хорошо, что меня не назвали Сталиным.
Владимир Вильегас, Каракас
ИРАН
В 1963 году, когда мне было 19 лет, я вылетел из тегеранского университета, потому что нечем было платить за обучение. И тут под руку попалась реклама “бесплатного образования” в московском университете им. Патриса Лумумбы.
Я подал документы, но так и не удосужился узнать, зачислили ли меня. Я все равно не мог позволить себе тратить деньги на продолжение обучения. Спустя годы эта авантюра мне аукнулась.
Каждый раз, когда я подавал документы на паспорт, власти интересовались, зачем я поступал в российский университет. А в 1995 г. мне и вовсе запретили выезд из страны.
Выходит, и я пострадал от коммунистов!
Али Ахмад, Тегеран
АФГАНИСТАН
Я родился в Афганистане в 1930 году. Отец мой был богословом и хотел, чтобы я пошел по его стопам.
Однако в Кабульском университете я проникся левыми идеями, и в 1965 г. мы с товарищами создали Народно-демократическую партию Афганистана на основе идеологии русской революции.
Я - поэт и писатель. Мои произведения переведены на русский и другие языки стран социалистического блока, и имели там успех.
Эта фотография сделана в 1973 г. на конференции писателей Азии и Африки в Казахстане.
Я горячо поддерживал Советский союз, и можно сказать, что он оказал значительное и очень благоприятное влияние на мою судьбу - и политика, и писателя.
Сулейман Лаек, Кабул
КИРГИЗИЯ
В 1967 г., в год 50-летия революции, я вступил в пионеры. Мне было 10 лет.
В сельском клубе яблоку негде было упасть. На мне был красный пионерский галстук.
Мы все читали стихотворение о Ленине, о том, как он дал нам все - будущее, образование. Я помню, что надрывался изо всех сил, и даже получил от местного писателя книгу в награду за старания.
Я все отлично помню, будто это было вчера. Столько воды утекло, но тот день я никогда не забуду.
Ондуруш Токтоназаров, Бишкек
В 1970 г. я учился в Москве. Было столетие со дня рождения Ленина, и отец приехал из Таджикистана навестить меня. Он хотел сходить в мавзолей, и как пенсионера его пропустили без очереди.
Внутри, увидев забальзамированное тело, отец принялся читать Коран. Очень громко и красиво. Очередь замерла, люди заслушались.
Я сказал: “Папа, перестань. Тут нельзя!”. Но он не обращал внимания. И завершил чтение громким “Аминь!”.
Фоновая фотография: Очередь в мавзолей Ленина на Красной площади 17 апреля 1963 г.
И что самое удивительное: большинство из присутствующих повторили за ним.
Представляете, в мавзолее Ленина, главного атеиста всех времен и народов!
Даже караул промолчал. А когда мы вышли, отец повернулся ко мне и сказал: “Видишь, людям понравилось, зря ты паниковал”.
Профессор Хабибулло Холжураев, Худжанд
МАЛИ
На этой фотографии мы отмечаем годовщину революции в Ленинграде в 1979 г. Я - в пальто и меховой шапке. Со мной - университетские друзья из Конго, Вьетнама и России.
В СССР я изучал археологию и историю искусств с 1979 по 1982 гг. Благодаря этому моя жизнь полностью переменилась. Я по-прежнему люблю Россию и ностальгирую по тем временам.
Наше мировоззрение было сформировано под влиянием идеалов революции. Мне очень нравится советская система образования, она значительно лучше нашей в Мали.
Умар Камара, Бамако
РОССИЯ
Фотография сделана в детском саду на утреннике, посвященном 7 ноября. Я - вторая слева.
К этому празднику воспитатели всегда готовили с детьми праздничный концерт, многие выступления были непосредственно посвящены Ленину и революции.
Мы были уверены, что до революции люди жили плохо, и эта жизнь была наполнена несправедливостью, а Ленин был самый мудрый, самый добрый человек на Земле, который посвятил себя тому, чтобы все люди были счастливы.
Помню, однажды перед приемом у зубного я осталась одна в коридоре поликлиники. Там был бюст Ленина. Я влезла на скамейку и поцеловала его – я была уверена, что это придаст мне силы и смелости.
Оксана Р.
ИНДИЯ
Моя мать, Лакшми Сваминадхан, родилась через год после революции и выросла под ее звездой. В нашем доме несколько месяцев пряталась ее подруга-революционерка. Она научила маму петь “Интернационал” и рассказывала ей истории про революцию.
Тот опыт глубоко запал ей в душу, и вступление в индийскую компартию в 1971 г. она называла долгожданным “воссоединением с семьей”.
Что касается меня лично, то лишь вплотную занявшись изучением марксизма, я поняла, какую роль мощь Советского союза, за которую его граждане заплатили такую высокую цену, сыграла в успехе революций на Кубе и в других странах.
Меня всегда восхищала и вдохновляла роль русских женщин в революции и их успехи в борьбе за свои права.
Для людей, мечтающих о новом мировом порядке на основе равноправия и справедливости, Советский союз всегда будет источником вдохновения и напоминанием о том, что такой мир возможен.
Субхашини Али, Капнам, Уттар-Прадеш
1980-е и до наших дней: развал Союза
РОССИЯ
Это я, выпуск 10-го класса, 1981 год.
Я гордилась быть и октябрёнком, и пионеркой, и комсомолкой! Ах, какая ностальгия по ушедшим хорошим временам... Мне было тогда хорошо.
Маминого знакомого звали Владлен (от Владимир Ленин), а двух других - Ким (от Коммунистический интернационал молодёжи), кажется. А что, красивые имена.
Ирина Прокофьева
ИРАН
Я вырос на рассказах о Ленине и революции и о том, как она принесла людям успех и равенство. Это было вдохновением для многих иранцев, которые приняли участие в иранской революции 1979 года.
Спустя девять лет после нашей революции я впервые поехал за границу, в Болгарию: уровень бедности там меня поразил. Стоя перед огромной статуей Ленина в Софии, я стал думать о всех памятниках шахам, которые упали на моих глазах.
И вдруг у меня возникло очень сильное чувство, что и этот памятник Ленину упадет. Так оно и произошло всего через три года.
Фараж, Иран
ЮЖНАЯ АФРИКА
В 1986 году в возрасте 18 лет меня забрали в армию и отправили на север, на ангольскую границу, воевать против войск, за которыми стояли Советы.
Не знаю, верил ли я режиму апартеида, который утверждал, что мы сражаемся против коммунистической угрозы. Белый ребенок с окраины, я не очень разбирался в политике.
Апартеид мне претил, но навыков политической борьбы у меня не было. Я неохотно пошел на войну, пришлось убеждать себя, что мы воюем с коммунизмом, что холодная война в разгаре, и мы пока должны сражаться, а с апартеидом потом разберутся.
В армии мне пришлось непросто.
В учебке нам вдалбливали, что любая оппозиция апартеиду - дело рук коммунистов или недоумков, которые играют им на руку. Неубедительно, прямо скажем.
Пол Моррис, Кейптаун
ТАДЖИКИСТАН
В 80-е, когда я учился в школе в Таджикистане, друзья называли меня Москвич, потому что я был единственным из класса, кто был в Москве и видел Мавзолей.
Нас учили воспринимать Ленина как богоподобное существо.
Спустя год после того, как СССР распался, я вернулся в Москву, и большим шоком для меня стал тот факт, что всем было наплевать на Ленина, а очередь в McDonalds была длиннее, чем в Мавзолей.
Дариуш, Лондон
УЗБЕКИСТАН
Моя прабабушка Зубайда одной из первых в Самарканде сняла паранджу и была активным борцом за права женщин в Центральной Азии после революции.
Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что век спустя ее праправнучка - это я - решила носить хиджаб. Просто семья моего мужа была очень религиозна.
Но со временем отношение к исламу и хиджабам в Узбекистане начало меняться. Теперь это было неприемлемо. Когда я собралась в аспирантуру, мне шепотом объяснили, что в шарфе я туда не попаду.
Я поняла, что передо мной закрываются двери, и время выбирать между религией и обществом.
Я - человек принципиальный. Я не терплю полумер. Я считаю, либо полный хиджаб по всем правилам, либо ничего. Поэтому в итоге платок я сняла. Наверное, таким образом я стала немного революционеркой - точно как прабабушка Зубайда.
Шохи, Ташкент
Мой прадед, будучи большевиком, участвовал в разгоне женского монастыря в Смоленске, где и познакомился с моей прабабушкой, готовящейся к постригу.
Так на свет появилась моя бабушка. Спасибо революции!
А то постриглась бы моя прабабушка Александра в монахини, и все... А без нее и меня бы не было.
Ольга Ояла, Эстония
