Франция: особенности национальной забастовки

Сотрудники АЭС во Франции в четверг <link type="page"><caption> присоединились к забастовкам, объявленным в знак протеста против реформ трудового законодательства</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/international/2016/05/160526_france_strike.shtml" platform="highweb"/></link>.

Накануне правительство Франции заявило, что начало использовать стратегические запасы топлива из-за акций протеста, остановивших работу шести из восьми нефтеперерабатывающих заводов страны.

Профсоюзы заявляют, что если французские власти не выполнят их требований, протестующие парализуют транспортное сообщение и заблокируют поставки топлива через порт Гавр.

Акции протеста, вдохновляемые профсоюзами, проходят в последние месяцы регулярно.

Почему профсоюзное движение во Франции столь сильно?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует с профессором Центра французских исследований Института Европы РАН Юрием Рубинским и доцентом университета Париж - Нантер Анн Ле Уэру.

__________________________________________________________________

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Михаил Смотряев: Добрый вечер, двадцать шестое мая, четверг. В гостях у "Пятого этажа" доктор исторических наук профессор Центра французских исследований Института Европы РАН Юрий Рубинский и доцент университета Париж X-Нантер Анн Ле Уэру. Насколько ситуация серьезна? Были ли прецеденты в последний десяток лет?

Анн Ле Уэру: Пока ситуация не сильно отражается на повседневной жизни граждан, за исключением нескольких регионов, например, на западе Франции, где были проблемы со снабжением бензином. Но, возможно, это было вызвано ажиотажным спросом – люди думали, что могут быть перебои с топливом. Ожидания сейчас довольно пессимистичны.

М.С.: Предмет нашего разговора сегодня – профсоюзное движение, эти акции протеста почти всегда скоординированы. То, что во Франции происходит сегодня, можно сравнить с ранними временами правления Маргарет Тэтчер в Великобритании. Но здесь профсоюзы, как и в остальной Европе, не так сильны, как во Франции.

Юрий Рубинский: Такая параллель напрашивается, но ситуация с профсоюзным движением во Франции другая. Другая ситуация и с предпринимателями. В профсоюзах состоят всего 6-8 процентов людей наемного труда, а в частном секторе еще меньше. Государственный сектор во Франции довольно значителен, прежде всего, транспорт и энергетика. Сейчас имеется раскол профсоюзов на реформистские и в прошлом революционные. А предприниматели уверены, что правительство поддержит их, потому что до выборов остался год, и отступать ему некуда.

М.С.: Не странно ли, что левое правительство не может договориться с профсоюзами? До такой степени, что останавливается атомная электростанция?

А.У.: Удивительно, что движение обрело такую силу – не только в традиционном в этом смысле государственном, но и в частном секторе. По-видимому, они рассчитывают на раскол внутри этого якобы социалистического правительства. Трудящиеся, даже не члены профсоюза, голосовали за забастовку. Лидер партии, премьер-министр, говорит, что статьи закона изменить нельзя, а лидер фракции в парламенте от той же партии, думает, что, может быть, можно.

Ю.Р.: Поскольку профсоюзы расколоты, они стремятся доказать свое влияние, проводя такие акции. Но то же самое происходит и в правительстве. Среди депутатов есть левое крыло и крайне левые, которые не идут на компромиссы, поэтому правительству трудно отстаивать единую линию. Так что диалог затруднен.

М.С.: Когда во Франции происходят забастовки, а это бывает довольно часто, то их начинают сравнительно небольшие группы, а потом к ним присоединяется чуть ли не полстраны. Например, в сентябре прошлого года приехали фермеры, пригнали в центр Парижа 1000 с лишним тракторов, и это было широко поддержано. Кажется, что французы готовы бастовать всегда, когда видят ущемление прав, не обязательно своих. Даже если страна остановится, обвинять будут не бастующих, а правительство?

А.У.: В последние годы забастовки, кроме связанной с повышением пенсионного фонда, касались всегда одного сектора. А здесь бастуют против этого закона все, потому что он всех касается. Последние опросы общественного мнения показывают, что более 60% населения против этого закона. Возможно, цифра не совсем точная, но для профсоюзов это сигнал, что они могут идти дальше. Возможно, это такая французская манера, занимать жесткую позицию, которая приводит к началу переговоров, как в 1968 или 1995 годах. Похоже, сейчас есть надежда победить, потому что у власти социалисты.

М.С.: Некоторые фигуры в правительстве уже заявили, что они готовы на небольшие уступки, но реформу трудового законодательства они обсуждать не готовы. Действительно ли можно говорить, что подобные механизмы во французском обществе существуют, что страна в любой момент готова подняться против несправедливости чуть ли не со времен Великой французской революции?

Ю.Р.: В каком-то смысле, да. Политизация любого социального конфликта - очень старая традиция. Социальные отношения во Франции сильно зависят от государства и законодательства. И частный конфликт выливается в цепную реакцию конфликтов, захватывающих разные слои и регионы. Во Франции конфликт берет верх над диалогом, а в Великобритании – наоборот.

М.С.: В последние годы действительно установилась традиция разрешать трудовые конфликты относительно мирно, и, как правило, политика в это не примешивается. А во Франции ситуация достаточно легко может выйти из-под контроля? В последние несколько дней начались серьезные столкновения с полицией, есть раненые с обеих сторон, угрозы транспортной блокады, отключения электроэнергии. Это угрозы всему населению. К чему это может привести?

А.У.: Столкновения с полицией произошли, когда профсоюзы не так активно участвовали в мобилизации, было много студентов и даже школьников, среди них есть…

М.С.: группы хулиганов?

А.У.: Я не хотела произносить это слово. Оно может обозначать разные реальности. В прошлом в демонстрациях участвовали люди, которые пришли побить витрины и добыть что-то ценное. Здесь же не тот случай. Это маленькие группы анархистов, крайне левых, которые участвуют по идеологическим соображениям и желают столкновения с полицией. Есть реакция самой полиции. Поэтому идет эскалация конфронтации. Но сейчас участие традиционных профсоюзов, которые редко идут на конфронтацию с полицией, немного сняли напряжение. А угроза блокады – наверное, все-таки часть игры, традиция, символика. Немного похожие явления есть в Италии и Бельгии – "сейчас возьмем Бастилию".

М.С.: Если ситуация в повседневной жизни будет ухудшаться – сейчас по 20 литров бензина в одни руки, а потом будет 10 или 5, то поддержка бастующих может сократиться. И кто-то должен будет дать слабину, кто-то потеряет лицо, а раз пойдя на уступки, они должны будут идти и дальше?

Ю.Р.: Это не только сохранение лица, это будущее участников конфликта. Всеобщая конфедерация труда в профсоюзах, которая исторически была главной, сегодня ее влияние сократилось, и она борется за свое выживание. А реформистские профсоюзы готовы к уступкам. И сейчас нельзя сказать, какая линия возьмет верх. Но и в правительстве имеется раскол, и многие члены его дают понять, что по поводу самой спорной второй статьи возможен торг. Но полностью снять этот закон – политическое самоубийство и правительства, и президента. За год до выборов это маловероятно. Но довести дело до конфронтации с жертвами правительство тоже не захочет.

А.У.: Сейчас многое еще непредсказуемо. Правительство действительно находится в очень неловком положении. Оно не может позволить, чтобы промышленники ушли с инвестициями в другие страны. Но в свете выборов они должны иметь социальную поддержку.