Сирия: экспромт или последовательный шаг России?

На авиабазе под Воронежем приземлилась первая группа российских истребителей-бомбардировщиков Су-34, участвовавших в операции в Сирии.

Накануне вечером президент России Владимир Путин объявил о том, что с 15 марта начнется вывод основных российских сил из Сирии, так как задачи, поставленные перед российским министерством обороны, в целом выполнены.

Однако вопрос, решены ли политические задачи - ослабление западных санкций и включение Кремля в мировые политические процессы, - остается открытым.

Экономическая ситуация в России остается непростой, и ее немедленного улучшения также не предвидится, а война - дело недешевое.

Что побудило президента России объявить о завершении сирийской операции?

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Михаил Смотряев: Есть заявления чиновников министерства обороны России о том, что Россия не отказывается от своего участия в конфликте, что она будет продолжать наносить авиаудары, где требуется. Остаются военно-воздушная и военно-морская базы, для их защиты оставлено некоторое количество военнослужащих. Те группировки, которые остались в Сирии, существенного влияния на ход событий в ближайшее время не окажут.

Возникают вопросы. Действительно ли задачи, поставленные перед военными в Сирии, выполнены? Но есть цели политические, которые, по широко распространенному на Западе мнению, ставил Путин: вывести Россию из угла, где она оказалась после аннексии Крыма и событий на востоке Украины. Казалось, что эта цель достигнута, поэтому продолжать военное вмешательство в Сирии нет нужды. Помимо четырех погибших, о которых мы знаем, оно обходится чуть ли не в два с половиной миллиона в день.

Что стоит за этой внезапностью? Это тактический ход или логическое завершение этого этапа противостояния России и Запада?

Дмитрий Орешкин: Эта внезапность показывает, что не было проработанной системы взаимодействия с Западом. Закулисного торга, тайной договоренности не было, потому что для Запада это было неожиданностью. Кроме того, недавно было внезапное ночное совещание по поводу экономических проблем, что у нас не принято.

Возможно, после этого совещания Путин решил, что этот канал утечки средств пора закрывать. Социальные обязательства рушатся, регионы находятся в преддефолтном состоянии, и воевать на этом фоне – а война в Сирии не такая уж популярная в нашем обществе – показалось накладным.

Вторая идея – а зачем там теперь присутствовать, если перспектива неясная, в чем выразится победа – тоже непонятно. Ожидается обострение ситуации, могут сбить еще пару самолетов, что может быть болезненно воспринято здесь. Так что Путин предпочел "зафиксировать убытки" и уйти до того, как они достигнут катастрофического уровня. Наверное, он сделал правильно, но лучше бы он сделал это полгода назад.

М.С.: Есть точка зрения, что можно было бы вообще в это не ввязываться и убытков не иметь. То есть экономика оказалась дороже престижа?

Николай Петров: Мне кажется, что, хотя по форме происходящее в Сирии неожиданно, по существу это вполне рационально и предусматривалось заранее. Я не усматриваю во вчерашнем распоряжении президента экстренной реакции на неожиданные события, может быть, кроме того, что был сбит сирийский самолет и появились слухи, что у повстанцев есть соответствующие комплексы, и возможны потери с нашей стороны.

Изначально вмешательство в Сирии не планировалось надолго, и политические задачи, которые ставились, были выполнены. Дальше будут возрастать только потери и затраты, что режиму совсем не нужно. Была продемонстрирована мощь и необходимость считаться с Россией при решении проблем, а решать проблемы сирийского режима Асада и не планировалось. Для длительной вовлеченности нет ни военных ресурсов, ни серьезных политических задач.

М.С.: То, что это заявление совпало с началом предварительных переговоров с сирийскими повстанцами в Женеве – совпадение?

Н.П.: Это политическая фиксация того условного военного успеха, который Россия обозначила Сирии. Теперь можно уйти на наивысшей точке успеха, в начале ряда кампаний по захвату городов, дальнейшее участие в которых означало бы значительное увеличение затрат для России, и увеличения рисков, связанных с турецким участием. А так заявлен успех, стороны заставили сесть за стол переговоров, процесс пошел успешно, задача выполнена. Сегодня это выглядит логично.

М.С.: С точки зрения внутриполитической реакции на происходящее в России, это можно продать очень выгодно?

Д.О.: Безусловно, и оно будет выгодно продано. Но, если бы оно было неделей раньше или двумя месяцами позже, те же люди, которые говорят о его своевременности, сказали бы то же самое. Под убытками я имею в виду общеполитические издержки. Вспомните 224 покойника из самолета, сбитого террористами после вмешательства России в конфликт с ИГ. Это тоже убытки.

Что касается политических задач, ИГ не уничтожено, потрепано, но сохранило позиции. Статус Асада сомнителен, не факт, что он сможет удержать территории, которые сейчас захвачены. Образовавшийся вакуум будет занят Турцией, или протурецкими сирийскими туркменами. То, что Россия вышла, это правильно, но лучше бы она вышла пораньше.

Что именно Путин там заработал, не совсем понятно. С ним начали разговаривать, но страна все-таки входит в десятку ведущих и у нее есть атомные бомбы. А то, что начался переговорный процесс – да, это успех. Всегда можно сказать, что это – результат вмешательства России. Турецкий вопрос передан Западу – пусть он с Эрдоганом разбирается.

Путин ушел вовремя, с каждым месяцем дальнейшего пребывания было бы хуже – и жертвы, и затраты. Если зайти на патриотические сайты, то там выражаются обида и недовольство – только собрались всех победить… А так и Донбасс, и Новороссия, а теперь еще и Сирия.

М.С.: Насколько связана ситуация в российской экономике с решением сбросить сирийский балласт, который дорого обходится и грозит перерасти во что-то плохо контролируемое и дорогое?

Н.П.: Этот балласт был не так уж тяжел в экономическом плане, хотя понятно, что, если страна надолго вошла в полосу кризиса, бюджет сокращается, то это важно. Но были другие ограничения, военные. Военные ресурсы, боеприпасы не бесконечны, их нужно транспортировать далеко.

Это мощная операция, которая тоже произвела впечатление на наблюдателей. С экономикой есть прямая связь, но немного иная. Она в том, что два года назад стало понятно, что платить за электоральную легитимность, повышая уровень жизни и зарплаты, экономика не сможет. Сам выход на конфронтацию с Западом – следствие экономических проблем, которые стали понятны и наложились на политический кризис.

Раз теперь легитимность военно-вождистская, режим должен ее демонстрировать и подкреплять постоянно. При электоральной легитимности после выборов беспокоиться не о чем до следующих, а вождистскую надо постоянно подтверждать. После восточной Украины возникла Сирия, потом Турция как главный враг. Теперь режиму надо решать непростую проблему обратного перехода к электоральной легитимности.

М.С.: Электоральная легитимность может быть восстановлена на выборах. Заменили непопулярную фигуру председателя Центризбиркома, еще подобные действия предпринимаются. Но если цена нефти останется 30 долларов за баррель, то ближайшие полгода ничего хорошего не сулят

Д.О.: Даже если она будет стоить 60, тоже большой радости не будет, потому что проблема долго накапливалась. Я со всем согласен, и у меня возникает вопрос: учитывая милитаристский допинг, не означает ли вывод войск намерения ввести их куда-нибудь в другое место?

М.С.: Я тоже подумал, что для патриотически настроенной части населения такие "сливы", как теперь принято говорить, раздражают.

Д.О.: Да, в связи с чем я начал думать, а что происходит в Донбассе? А там ситуация разогревается. Это фактор, о котором не хотелось бы думать. Две войны одновременно мы вести не можем, даже не в смысле денег, а в смысле всех других ресурсов. Так что сбрасывать это со счетов нельзя.

Если же реализовывать попытку возвращения к электоральной легитимности, то сейчас это было бы очень трудно. Некоторые попытки сейчас делаются, "Яблоку" обещают участие в выборах, поменяли председателя и говорят, что выборы будут честными и так далее. Но Володин – не единственная фигура, которая принимает решения. В Кремле есть сторонники возврата к электоральной легитимности, но есть и сторонники вождистской.

Экономическую ситуацию улучшить трудно, хотя можно – денег на это хватит, в смысле хватит заткнуть дыры. Мне кажется, расхождения между этими группами становятся острее. В глазах патриотической части Путин начинает терять свою вождистскую легитимность.

М.С.: Вернуться в Донбасс после ухода из Сирии означает разрушение всех тех маленьких мостиков, которые удалось навести в отношениях с западными странами. Что касается патриотически настроенной части населения, хотя вряд ли она составляет 86%, ссориться с ней перед выборами тоже не с руки. Яркой победы над ИГ не случилось.

Н.П.: Успехов, достигнутых в Сирии, хватит, чтобы дотянуть до сентябрьских выборов. Вся политическая деятельность пройдет в мае, а летом люди особенно выборами не занимаются. Хотелось бы надеяться, что новой серьезной эскалации в Донбассе не случится. А после выборов в сентябре власть объявит об усилении сотрудничества с Западом против ИГ, террористов и так далее.

Экономическая ситуация плоха, и перспективы тоже неважные. Дна мы, может быть, и достигли, но нам на нем пребывать очень долго еще. Надо искать выходы, потому что политэкономическая база нынешнего режима практически исчерпана. Надо мириться с Западом и брать деньги в долг – это единственный способ сохранить контуры нынешнего режима. Похоже, это и собираются делать в Кремле – следовать китайской модели. Либерализовать экономику по мере сил, но сохранять жесткий контроль над политической сферой.

А с Западом договориться, что мы не будем очень активно куда-то идти, а они не будут вмешиваться в то, что происходит в стране. Такая задача ставится вполне рационально, и, возможно, будет решена. Конечно, каждый день может что-то случиться, что изменит эти планы, даже если сегодня они доминируют.

М.С.: Возвращение России на сцену и потепление в отношениях с Западом до или после выборов может осуществиться?

Д.О.: Задача реальная, я был бы счастлив, если бы так все и сложилось. Это разумный, рациональный, культурный выход из ситуации. Но печальный опыт последних лет говорит, что такие рациональные выходы систематически проходят мимо, а выбирается другой сценарий, который даже в голове не укладывается.