Блеск и нищета парижского водопровода

Все, кому довелось гулять по брусчатым мостовым Парижа, с восторгом вспоминают неповторимый архитектурный стиль столицы Франции. Светло-бежевый камень домов, кованое железо балконных решеток, ставни на окнах... улица за улицей, застывшие в элегантной симметричности. Однако безукоризненные фасады скрывают весьма неприглядную правду.

Первым признаком беды стала вода, медленно сочившаяся по дверному косяку.

"Вода всегда идет по пути наименьшего сопротивления, - просветил меня Нико (водопроводчик), - поэтому сначала она собирается небольшой лужей под досками пола, а потом находит небольшую трещинку - там, где штукатурка стены соприкасается с досками пола, - и пошла лобовая атака!"

Ну а если эта самая вода поступает из прохудившейся трубы, а владельцы квартиры сверху находятся в отъезде, то вам на голову в конце концов может хлынуть настоящий водопад.

От этого в моей спальне до сих пор царит разруха.

Пузырь под потолком

Виновницей другой катастрофы стала пожилая мадам, проживающая двумя этажами выше.

У нее протекала раковина. Совсем немножко протекала, но мадам была уже немолода и плохо видела. Тем более что вода просочилась через стену здания и тихо стекала снаружи по водосточной трубе, не скапливаясь в ее квартиире.

Первым признаком того, что что-то не так, стал огромный пузырь, вздувшийся на потолке в комнате моего сына. Дело в том, что в этой комнате был (подчеркиваю: "был") навесной потолок из какого-то растягивающегося материала. Вот он и растянулся, как воздушный шар.

С идиотизмом, достойным комедий Чарли Чаплина, я проткнул его перочинным ножом аккурат у себя над головой.

"Мертвая зона"

Затем трубы в ванной начали издавать подозрительное клокотание, а из глубин сливной воронки стала подниматься какая-то вонючая темная масса, достойная пера Стивена Кинга.

Я приноровился заталкивать ее обратно, пока не сообразил, что дурно пахнущая субстанция ходит по кругу, перебираясь из раковины в трубку для душа. Иногда мне казалось, что я ее победил, но она неизменно возвращалась, переливаясь на пол и вспучивая доски паркета.

Я вызвал специалиста, который возник на пороге с огромным 50-метровым шлангом в руках. Его таинственный агрегат был припаркован на улице. Он засунул шланг в сливную трубу и замер в ожидании. Какое-то время ничего не происходило, и его лицо выражало все большую и большую тревогу. Как вдруг... "Аааа, вот оно!" – озабоченное выражение сменилось улыбкой облегчения.

Что это было? Крыса? Пара носков? Отрубленная человеческая голова? Боюсь, это так и останется тайной.

Порочный круг

Если я буду перечислять все водопроводные проблемы, с которыми столкнулась наша семья, то вы успеете заскучать, заснуть и проснуться. Достаточно сказать, что наш покой по очереди нарушали и стиральная машины в квартире наверху, и еще одна протекающая труба.

В обоих случаях под навесным потолком собирался небольшой бассейн, штукатурка продолжала отсыревать и осыпаться.

Правда, все эти работы покрываются страховкой, но аварии идут такой тесной чередой, что починить что бы то ни было просто не представляется возможным. Отсыревшая кирпичная кладка должна сохнуть несколько месяцев, прежде чем на нее можно снова накладывать штукатурку.

И каждый раз, когда кажется, что вот-вот все будет сделано, - новый потоп, новая сырость и новое бесконечное ожидание.

Нико и Sanibroyeurs

Единственным положительным моментом во всей этой ситуации оказалось знакомство с Нико, который поделился со мной наиболее интимными подробностями строения парижского водопровода.

Вообще-то я и раньше слышал эту шутку, но она оказалась правдой: больше всего протечек в парижских домах происходит в августе. Почему? Потому что город наполовину пустеет. Напор воды в магистральных трубах остается таким же, однако водой пользуется гораздо меньше людей, от чего общее давление в системе растет. Поэтому вероятность того, что какое-то колено соскочит с трубы, возрастает в несколько раз.

Кроме того мы с удовольствием обсудили sanibroyeurs. Которых, как оказалось, в городе полным полно. Это такие аппараты, которыми парижане пользуются, когда устанавливают унитазы там, где вообще-то никаких унитазов не планировалось. Ну, например, с выходом на трубу малого сечения порядка пары сантиметров.

Для того чтобы такой унитаз функционировал нормально, требуется, чтобы поступающий в трубу материал был... ну как бы это сказать... ну, не таким плотным. Sanibroyeur при помощи острых лезвий и электрического моторчика перемалывают, скажем так, "поступления" - для того, чтобы они могли нормально и без препятствий спуститься в канализацию.

Блеск и нищета в одном флаконе

Однако главная проблема - в том числе, и с водопроводом в моей собственной квартире - заключается в том, что очень многие парижские дома находятся в весьма плачевном состоянии. Наш дом, например, был построен столетие назад, и за это время в нем ничего не менялось. За исключением случаев острой необходимости.

Состояние, в котором находятся старые трубы, способно напугать самого стойкого обывателя. Один из моих соседей утверждает, что из-за количества дырок, прорех и истончений они напоминают кружево.

Так почему же все это остается на месте и не меняется но новое? Ответ прост: ни у кого нет денег. Парижане бедны. Квартиры моих соседей, возможно, стоят немало, но в кошельках у них негусто. Например, одного из них я как-то застал за прочесыванием горы мусора в поисках "полезных" вещей.

Эта проблема усугубляется невероятно раздутой стоимостью рабочей силы и бюрократическими препонами, не дающими развернуться здоровой конкуренции, например, со стороны польских рабочих. Совет квартировладельцев нашего дома никогда не согласится на проведение капитального ремонта.

На самом деле, все это – классический признак нездоровой экономики: работа не делается, а трубы текут.