Соглашение с Ираном по ядерной программе: прорыв или ошибка?

Переговорный марафон в Лозанне завершен. Принципиальная договоренность между странами шестерки с одной стороны и Ираном с другой достигнута.

Некоторые оценивают случившееся как прорыв чуть ли не мирового исторического значения, другие воспринимают его как роковую ошибку, как уступку, сравнимую по своим последствиям чуть ли не с мюнхенским сговором.

"Пятый этаж" пытается понять, о чем же собственно договорились между собой стороны и каковы могут быть последствия достигнутого соглашения.

Разбираться во всем этом ведущий "Пятого этажа" Александр Кан пригласил постоянного гостя программы, политического комментатора, арабиста Андрея Остальского.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.

Александр Кан: Предмет договоренностей в Лозанне – сокращение ядерной программы. Это предмет скорее военного, нежели политического, свойства. Чтобы понять его значимость, надо быть специалистом по ядерной энергетике. Но и значение для политики огромное. О чем же договорились?

Андрей Остальский: Эксперты, которые в этом разбираются, говорят, что когда Иран примет на себя ограничения, то в течение 15 лет атомную бомбу он сделать не сможет. Если число центрифуг сокращается почти в три раза, то понятно, что возможности резко падают. Также мы знаем, что степень обогащения снижается до достаточно низкого уровня на ближайшие 10 лет, чего также будет надостаточно, чтобы производить ядерное оружие.

На всех спорных предприятиях приостанавливаются работы, которые могут вести к созданию урана оружейного уровня. С другой стороны, Иран в течение многих лет сознательно обманывал международное сообщество относительно того, в каком состоянии находится его ядерная программа. Это было не при нынешнем президенте, и есть надежда, что нынешнему президенту можно доверять больше.

Если это соглашение будет выполняться честно, если будет возможность проверять его выполнение со стороны МАГАТЭ, как оговорено, в любой момент без всяких ограничений и затяжек, тогда это действительно очень важное соглашение. Если же в это не верить, как не верят многие, тогда получается, что западный мир позволил себя обмануть, и Иран получает возможность тайно атомную бомбу изготовить.

А.К

А.О.: Я не специалист по внутриамериканской политике, но для республиканского большинства в Конгрессе Обама ничего хорошего совершить не может по определению, все будет подвержено жесточайшей критике. Республиканцы действительно обеспокоены тем, что происходит. Я не уверен, что Конгресс не сделает того, что Обама назвал вчера "убийством соглашения". Он сказал, что в таком случае Конгресс будет отвечать за ужасные последствия этого шага.

А.К

А.О.: Это зависит от единодушия конгрессменов. Сколько людей считают, что Обама ничего хорошего сделать не может, а сколько имеют более взвешенный подход. Для меня остается открытым вопрос, насколько честен и искренен может быть Иран. Одно дело президент Ирана и его кабинет, с которыми, кажется, действительно можно иметь дело. Но они не обладают всей полнотой власти в стране. Она в большой степени в руках аятоллы Хоменеи, возглавляющего религиозный истеблишмент. Там тоже есть свои ястребы и консерваторы. Они тоже очень скептически смотрят на происходящее, им тоже кажется, что это неправильная сделка для Ирана.

Радикалы с обеих сторон против соглашения и были бы рады его сорвать. И вполне возможно, что с одной или другой стороны они это соглашение сорвут. Но республиканцы должны понять, что нельзя дожать Иран до большиего, до полного закрытия всех реакторов. Без войны, как я понимаю, это сделать нельзя, учитывая, что даже нынешний вариант проходит с колоссальным трудом. Роухани приходится активно доказывать истеблишменту и призывать иранскую общественность, которая, скорее, на его стороне, помочь убедить ястребов не сорвать соглашение. Именно потому, что ему нужно отменить санкции.

В Иране мечтают о том, чтобы начать свободно продавать нефть, получать валюту, развивать экономику, закупать технологические новинки. Но достигнутый компромисс, повторяю, наверное, самое большое, чего можно добиться. Если республиканцы, Нетаньяху решат что, не могут допустить подписания этого соглашения, то они должны понимать - дальше только война. В противном случае Иран начнет усиленными темпами готовиться к ядерному вооружению, ястребы захватят власть или отодвинут Роухани. И тогда придется думать о силовом решении. Потому что Израиль не смирится с появлением у Ирана ядерного оружия.

В случае же отмены санкций Иран стремительно станет богатой влиятельной страной. Такой он и сейчас, но появятся дополнительные средства, которые (и это один из камней преткновения в этой истории) могут пойти на усиление различной подрывной деятельности, экспансии иранской реакции (не Роухани) на соседние страны. На это тоже найдутся лишние деньги. И тут республиканцы и Нетаньяху правы в том, что нигде в соглашении не говорится, что Иран обязуется ограничить свое вмешательство в дела региона. А это ведь страшнное сочетание: более богатая и более влиятельная страна. В панике и Саудовская Аравия…

А.К.

А.О.: Здесь вопрос выбора меньшего из зол. Обама считает, что то, чего он достиг, это меньшее из зол. Есть шанс, что на много лет обеспечен безъядерный в военном отношении Иран, что снизит напряженность. А за 10-15 лет ситуация может измениться, и тогда ее можно будет преобразовывать по-новому, достигать новых соглашений. Это положительный сценарий, но развитие событий может пойти по гораздо худшему и опасному сценарию. В таком регионе, при таком противостоянии суннитов и шиитов, при наличии ИГ - случиться может что угодно. Правда, в вопросе ИГ Иран и Саудовская Аравия оказываются союзниками вместе с Западом. Может быть, в этом есть зернышко какого-то согласия? И Израиль в случае Исламского государства скорее на стороне Саудовской Аравии.

А.К.

А.О.: Резонно и потребовать ограничить вмешательство Ирана в дела других стран региона, прекратить агитацию за уничтожение Израиля. Роухани, правда, никогда этого не говорит. Наоборот, в завуалированной форме он несколько раз давал понять, что если бы у него были развязаны руки, то за ним-то дело бы не стало. Но надеяться на то, что Роухани победит религиозный истеблишмент, было бы наивно. Радует, что пока общественное мнение Ирана на стороне президента.

А.К.

А.О.: Это типичный политический парадокс. Хорошо, что у российского руководства хватает разума, чтобы хотя бы этой ситуацией не пользоваться для проталкивания антизападной линии, срывания договоренностей. Сиюминутная проблема цен на нефть, которая может ударить по российским экономическим интересам, не затмевает стратегических проблем. Россия достаточно близко расположена к региону, чтобы желать стабилизации, желать избежать там войны, которая может перерасти в мировую.

Но возможная большая ирано-израильская война очень опасна. На ее фоне возможны и радикализация ислама, и объединение радикальных суннитов и шиитов против всех немусульман, и другие страшные вещи. Нефтепроизводящим странам важна предсказуемость и стабильность цен на нефть. Это важнее, чем сиюминутная выгода от скачка цен.

А.К.

А.О.: Я не думаю, что это определяющий фактор. Это будет приятно России, очень неприятно для Израиля. Вооружение Ирана даже обычным оружием – не то, что будет способствовать нормальной ситуации в регионе, а будет фактором роста напряженности. Я уверен, что израильское руководство будет просить Россию быть осторожнее, помнить о последствиях. Особенно это касается современных противоракетных систем, которые теоретически могут сделать Иран неуязвимым для израильской авиации, если дело дойдет до вооруженного конфликта. Все это вызывает серьезные опасения и у Израиля, и у его союзников.

А.К.

А.О.: Роухани был выбран президентом исключительно на программе снятия санкций. Именно поэтому за него проголосовали. Все слои иранского общества уже устали от экономических сложностей, которые они связывают с санкциями. И Роухани обещал, не роняя достоинства страны, добиться компромисса, который позволит Ирану стать нормальной страной с высоким уровнем жизни. И этого от него ждут. Поэтому срыв договоренностей будет для него смертельным ударом, уничтожит его как политика, приведет к торжеству реакции в Иране.

А победа (если договоренности будут утверждены, а работающей против него консервативной пропаганде не удастся убедить население, что Роухани зашел слишком далеко в своих уступках Западу) поможет ему увереннее чувствовать себя в отношениях с религиозным руководством. Тогда могут приоткрыться новые возможности для демократизации Ирана. Обольщаться не надо, но кое-что может сдвинуться.

А.К.:

А.О.: Очень хочется в это верить, поэтому и верим. Люди склонны выдавать желаемое за действительное. Но единственная альтернатива этому соглашению – война в ближайшем будущем. Все балансирует на какой-то тонкой грани.

А.К.: