Дрезден: призраки бомбардировки 70 лет спустя

Я не думала, что встречу ангела. Утро было серым и хмурым.

Одетый во все белое, с крыльями и раскачивающимся над головой нимбом, он бежал по мощеной мостовой к Фрауэнкирхе, церкви Богородицы.

Пока пара прихожан заходит в собор, он ставит на землю коробку для мелочи и застывает в хорошо отрепетированной позе.

Женщина видит, что я глазею на мима и обрывает свою фразу. "Никогда не думала, что они восстановят нашу Фрауэнкирхе", - замечает она.

13 февраля 1945 года церковь была разрушена во время налета союзнической авиации, превратившей весь Дрезден в один полыхающий адский огонь.

Люди в ужасе прятались по подвалам, пока здания над ними превращались в руины. Как сказал один из выживших, это был ад на земле.

Трехдневная ковровая бомбардировка унесла жизни 25 тысяч человек.

Многие европейские города подвергались бомбардировкам в годы Второй мировой войны, но Дрезден и сегодня остается мощным символом войны и разрушения.

"Очень странно, что именно немецкий город стал после Второй мировой войны символом разрушительного действия оружия", - размышляет Горх Пикен, директор дрезденского Музея военной истории.

"Бомбардировка превратила нацию-агрессора в жертву", - объясняет он.

Метаморфозы вчера и сегодня

Пикен проводит параллель между этой метаморфозой Второй мировой войны с событиями в современной Германии - с движением ПЕГИДА, борющимся с проникновением на Запад радикального ислама.

На самом деле среди активистов ПЕГИДА много откровенных расистов и правых экстремистов, которые хотели бы вообще не пускать в Германию иммигрантов и беженцев.

Проблема нашествия мигрантов разделила немцев, в обществе продолжаются жаркие дискуссии на эту тему. Однако только в этой части страны, в Дрездене, экстремальная точка зрения находит столь многочисленную армию сочувствующих.

Регулярные марши ПЕГИДА собирали в Дрездене до 25 тысяч участников.

"Я думаю, дело в комплексе жертвы", - говорит Горх Пикен.

"Если вам с малых лет постоянно рассказывают в школе, что вашем городу пришлось хуже всего во время войны, что вы сами своего рода ее жертва, то довольно легко сделать следующий шаг и решить, что вы жертва всего остального тоже. Я думаю, активисты ПЕГИДА считают, что они жертвы современности", - рассуждает мой собеседник.

Однако в тихом кафе в Нойштадте, центральном районе города, я встречаю группку студентов совсем другого рода.

Им категорически не нравится ПЕГИДА, но они не считают ее проблемой.

"Ни во что это не выльется", - заключает одна из девушек.

Возможно, она права. Сейчас движение оказалось расколото, его лидеры переругались между собой.

И самые последние демонстрации собирали уже сотни, а не тысячи людей.

Подростки говорят мне, что примут участие в мероприятиях, посвященных 70-летию бомбардировки Фрауэнкирхе (она была разрушена одной из первых в Дрездене).

Это часть их истории, говорят они, хотя они и не часто об этом вспоминают.

Прошлое в 3D

Но сам город не позволяет забыть об этом.

Настоящие газовые трубы, сохранившиеся со времен войны, органично вплетаются в недавно открытую круговою 3D-панараму разбомбленного Дрездена.

По этой инсталляции можно хорошо представить себе масштабы разрушений и чувства тех, кто выжил в этой катастрофе.

Посетители панорамы при входе почти все без исключения моргают в ужасе - настолько сильное впечатление производят огромные картины разрушений, тел и полыхающего огня.

Я вижу, как маленький мальчик остановился перед изображением трех детей: они, взявшись за руки, проходят мимо лежащего на земле трупа.

Рядом со мной пара посетителей обменивается впечатлениями.

"Не могу поверить, - говорит мужчина, - что мы так ничему и не научились. Украина, Балканы. Мир ничему не учится".

Позже я встречаю пожилую женщину, выжившую в бомбардировке.

Урсуле было тогда 14 лет. В ночь бомбежки она оказалась недалеко от Фрауэнкирхе и до утра в ужасе пролежала на земле, со всех сторон запертая адским огнем полыхающих домов.

"Они отстроили ее заново из более светлого камня", - говорит она мне, не сводя взгляда с собора.

Для нее эта церковь - одновременно символ и напоминание.

"Больше никаких войн, никакой ненависти. Никогда в жизни".