"Пятый этаж": что принес 2014-й год?

26 декабря в радиоэфир вышел последний выпуск "Пятого этажа" в 2014 году. Мы решили взглянуть на главные итоги уходящего года: события на Украине, экспансию "Исламского государства" и эпидемию Эбола.

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев побеседовал с политологом Николаем Петровым.

М.С.:

Н.П.: Судя по недавней статье премьер-министра Дмитрия Анатольевича Медведева, и по тем высказываниям, которые мы слышали от Владимира Путина, и от Лаврова, Кремль готов к тому, чтобы на каких-то условиях договариваться о компромиссе в отношении востока Украины. Та угроза, которую имел в виду президент Обама, в значительной мере, если не локализована, то ослаблена. Кремль готов договариваться о том, как решать эту проблему.

М.С.

Н.П.: Я бы различал год в целом и первую половину года. В комплексе тех проблем, с которыми столкнулась Россия в самом конце года, можно видеть и импульс переводить жесткую конфронтацию с Западом, на которую Кремль был готов в первой половине года, в поиск компромиссов, которые могли бы смягчить те вызовы, которые стоят перед Россией. Заявления руководителей России последних недель свидетельствуют о том, что позиция России, если не изменилась кардинально, по крайней мере, претерпела серьезные изменения.

М.С.

Н.П.: Оценивая в конце года результаты, которых достигла Россия, и которых достиг Запад, недооценивают то, какую роль президент Путин сыграл в том, чтобы вдохнуть новое содержание в деятельность НАТО, которая была непонятна еще год назад, и в то, чтобы способствовать формированию украинской нации, консолидировать ее. При всех тех издержках, которые мы понимаем, это побочный, но важный эффект действий Кремля в 2014 году.

М.С.

Н.П.: Важно понимать и то, что 2014 год не был однородным. Те ожидания, которые мы видели в начале года, достаточно серьезно изменились во второй его половине. В целом по 2014 году тренды скорее негативные – началась жесткая конфронтация России с Западом. Когда в конце года Россия столкнулась с серьезными кризисами, связанными, в том числе, с санкциями, это серьезно расходится с тем, чего ожидала российская политическая элита.

М.С.

Н.П.: 2015 год в этом смысле станет моментом истины. Те ожидания, из которых исходит Запад в выстраивании своей стратегии, и те ожидания, из которых исходит Россия, кардинально расходятся. Очень важным звеном в понимании поведения Кремля в 2014 году является ощущение упадка Запада и изменения мирового порядка, изменения правил игры. И тот игрок, который первым нарушит эти правила, который начнет играть по-новому, как Россия при Путине, получит максимальный результат. Но те ожидания, из которых исходил Кремль, а именно, что правила игры все равно будут меняться, и надо действовать по-новому, не в условиях однополярного мира, а в условиях, когда роль Запада постоянно уменьшается, не оправдались. В 2015 году мы увидим изменение стратегии всех игроков, связанное с тем, насколько права та или иная сторона в своем видении будущего.

М.С.:

Н.П.: Дело не в близорукости, а в том, что в мировой политике мы наблюдаем феномен масс-политики, когда политическая элита перестает играть роль стратегического игрока. Лидеры не только России, но и целого ряда других стран через головы политических элит могут обращаться к гражданам и получать их поддержку. Перспектива, на которую рассчитаны действия соответствующих стран, сильно сокращается. Если ни России, ни Западу не удастся увеличить срок и усилить стратегический элемент в своем планировании, мы будем находиться в замкнутом круге, когда власть не только в России, но и в западных странах исходит не из понимания стратегических целей и угроз, а из соображений усиления своего положения сегодня. Конец года показал, что Россия должна пересмотреть свою позицию в отношении того, насколько стабильны или изменчивы правила игры, и Запад тоже должен вместе с Россией прийти к тому, что есть некоторые угрозы, общие, серьезные угрозы, которые требуют сотрудничества, взаимодействия, серьезнее, чем те конфликты, которые возникли в 2014 году между этими двумя игроками.

М.С.:

Н.П.: Это и так, и не так. Чем больше конфликт развивается сам по себе, тем меньше те силы, которые стали инициаторами конфликта, способны его регулировать. Есть некоторая параллель между "арабской весной" и "русской весной", событиями на Ближнем Востоке и на востоке Украины. Если ситуация на востоке Украины оказывается урегулирована, и те силы, которые сейчас ее дестабилизируют, отчасти возвращаются в Россию, что и как они будут делать внутри России, насколько они меняют расстановку сил и характер политического процесса внутри России. Исламские радикалы, которые возвращаются с Ближнего Востока в страны Запада, могут серьезно изменить ситуацию в тех странах. Это справедливо и для тех радикалов, которые могут вернуться в Россию, влиться в ряды русских националистов и способствовать радикализации сил и процессов.

М.С.

Н.П.: Та опасность, которая на этом уровне существует в России, больше, чем мы наблюдаем в странах Запада, так как националистические силы и радикалы в них имеют гораздо больше общего с силовыми структурами, чем на Западе. Возвращение радикалов, которые стали партизанами на востоке Украины, в сочетании с поддержкой силовых структур, чревата гораздо более серьезными, в том числе и политическими, последствиями.

М.С.:

Н.П.: В России мы наблюдаем интересный феномен, когда рост популярности Путина конвертируется в ослабление серьезности восприятия обществом тех проблем, которые перед ним стоят: Кавказ, разница в доходах между богатыми и бедными, коррупция и так далее. Эта динамика скорее в позитивном ключе – понимание Россией того, что жесткая конфронтация с Западом контрпродуктивна. Хотелось бы со стороны Запада видеть то же самое. Чтобы смягчение позиции России не воспринималось на Западе как признание Кремлем своего поражения в этой конфронтации, а конвертировалось в сознание того, что есть очень серьезные общие проблемы – и природные, и политические проблемы, где сотрудничество России и Запада способно изменить к лучшему положение дел.

М.С.:

Н.П.: Перечень проблем, перед которыми стоит мир, у президента Обамы и министра Лаврова достаточно сходен, и обе стороны предпринимают некоторые усилия в противостоянии этим проблемам, но не видим никакой кооперации.

М.С.:

Н.П.: Российская политическая элита столкнулась с очень серьезными проблемами, которые пару месяцев до этого не воспринимались как угрозы. И ее реакция, которую мы видим в выступлениях высших российских чиновников, достаточно адекватна. Хотелось бы, чтобы Запад не воспринял это как акт капитуляции и не потребовал бы проблематичного сейчас публичного признания неправоты по ряду вопросов, а разумно использовал ситуацию для того, чтобы наладить сотрудничество там, где это необходимо. Тогда можно надеяться, что начало 2015 года даст основания для оптимизма. Мы увидим примеры совместных действий не на основании того, что одна сторона проиграла, а другая выиграла, а понимании того, что угрозы, стоящие перед обеими сторонами требуют сотрудничества, даже если по другим, даже серьезным, вопросам совместного понимания достичь невозможно.