Французские жены джихадистов из Сирии все же вернулись на родину. Почему Макрон передумал и что будет с ними дальше?

Франция традиционно противилась возвращению женщин-членов "Исламского государства", но неожиданно провела самую масштабную репатриацию из Сирии. На родину вернулись 16 матерей и 35 несовершеннолетних. Всех женщин во Франции тут же взяли под стражу. Что стоит за изменением французской политики?

"Исламское государство"- запрещенная в России и других странах террористическая организация

Из гимнастики — в ИГ

Эмили Кёниг родилась в маленьком городке в регионе Бретань на северо-западе Франции. Ее отец — местный жандарм — оставил семью, когда Эмили было два года. Несмотря на это, Эмили до последнего с любовью говорила об отце. Мать Кёниг одна занималась воспитанием Эмили и трех старших детей.

В школе Эмили занималась гимнастикой, говорят, у нее хорошо получалось, но пришлось бросить из-за травмы колена. Школу она не закончила — вместо этого пошла работать.

В 17 лет Эмили Кёниг начала интересоваться религией и приняла ислам. Позже она корила себя, что даже после этого какое-то время работала в ночном клубе и употребляла наркотики. Вскоре она вышла замуж за алжирца и родила двоих детей. Знакомые Кёниг позже рассказывали, что муж жестоко с ней обращался, а потом попал в тюрьму за торговлю наркотиками. Эмили развелась с мужем.

Жизнь во Франции ей не нравилась. Она утверждала, что не раз сталкивалась с грубостью и оскорблениями из-за своей одежды, — женщина носила черную абайю и никаб — головной убор с узкой прорезью для глаз. В 2011 году во Франции запретили закрывать лицо на улицах, в общественном транспорте и в государственных учреждениях. Но, по воспоминаниям знакомых, Кёниг была только рада пойти против системы. Уже тогда она активно общалась с радикальными исламистами.

Социолог Рафаэль Лиожье, встречавшийся с Кёниг, вспоминал: “Меня поразило, что у нее был более радикальный настрой, чем у других женщин, вступавших в ряды террористических организаций.

В 2012 году, оставив двоих детей во Франции, 27-летняя Эмили Кёниг уехала в Сирию. Аньес де Фео, еще один социолог, однажды интервьюировавшая Кёниг, говорила, что, в отличие от многих женщин, уехавших в Сирию, Кёниг сделала это самостоятельно, а не под влиянием мужа или бойфренда.

В Сирии Кёниг стала оружием пропаганды "Исламского государства" — она постила многочисленные видео в соцсетях. На одном из видео она с боевым дробовиком в руках призывает поддержать ИГ. На другом — обращается с пропагандистскими посланиями к своим детям. По данным ООН, из Сирии Кёниг неоднократно звонила знакомым во Францию и призывала их совершать теракты.

Кёниг известна во Франции практически так же, как Шамима Бегум — в Британии. Она внесена в список террористов и находится под санкциями как со стороны ООН, так и США.

Несмотря на это, Кёниг оказалась в числе 16 женщин, которых Франция вернула домой. За время нахождения в Сирии теперь уже 37-летняя Эмили Кёниг родила пятерых детей и дважды стала вдовой.

Миссия не выполнена

В июле Франция репатриировала и французов, которые находились в лагерях для пленных джихадистов "Исламского государства", и членов их семей. В Париж прилетели 35 несовершеннолетних и 16 женщин.

Источник агентства Франс пресс утверждает, что всех женщин тут же взяли под стражу — минимум восемь из них и до этого были в федеральном розыске во Франции, а в отношении остальных выдали ордеры на арест. Дети же переданы органам опеки.

Франция долгие годы противилась возвращению своих граждан из Сирии — этого не хотели не только политики, но и общество. Франция с трудом пережила теракты 2015 года, когда почти одновременно джихадисты расстреляли посетителей нескольких ресторанов, в концертном зале "Батаклан" произошла бойня, а возле стадиона "Стад де Франс" прозвучали взрывы. Погибли 130 человек — это крупнейшие по числу жертв теракты за всю историю страны.

Ответственность за нападения взяло на себя "Исламское государство". А чуть позже выяснилось, что сразу несколько нападавших были европейцами, которые когда-то уехали в ИГ, после чего вернулись в Европу.

Последние годы правозащитники критиковали Францию за бездействие и нежелание возвращать своих граждан. Франция отвечала, что будет рассматривать каждый кейс отдельно, иногда возвращала несколько детей, но потом игнорировала запросы семей, умолявших вернуть дочерей на родину.

Франция все больше выделялась на фоне других европейских стран, говорит Летта Тайлер, эксперт по борьбе с терроризмом правозащитной организации Human Rights Watch.

"Другие страны начали активнее вывозить своих граждан. Только в этом году Албания, Австрия, Бельгия, Дания, Германия, Нидерланды, Россия, Швеция и Британии репатриировали своих. Австрия вернула домой десятки человек, Германия — 37", — рассказывает Тайлер.

Франция же, начиная с 2016 года, вывезла из Сирии 126 несовершеннолетних детей. "Хотя нынешняя репатриация — это отличная новость, вряд ли можно говорить, что миссия выполнена, — говорит Летта Тайлер. — Франция должна показать, что она действительно изменила свою стратегию, и забрать остальных своих граждан. Совершеннолетние могут быть подвергнуты судебному преследованию, если это будет уместно".

По разным данным, в курдских лагерях на северо-востоке Сирии все еще содержатся от 150 до 200 французских детей и 70-80 женщин. Еще примерно 60 французских мужчин находятся в переполненных тюрьмах.

"В таких лагерях и тюрьмах содержатся больше 40 тысяч мужчин, женщин и детей из 60 стран мира. Никто из них не прошел через надлежащие правовые процедуры, что является вопиющим нарушением их основных прав", — говорит Летта Тайлер из HRW.

После выборов

Перемена настроения французских властей напрямую связана с прошедшими в стране выборами, сказал Би-би-си французский политик, попросивший об анонимности.

Месяцы, предшествовавшие последним президентским выборам, оказались крайне тяжелыми для президента Эммануэля Макрона. В конце прошлого года в отставку ушла Ангела Меркель, которую называли без преувеличений лидером Европы. Макрон, ее главный стратегический партнер, на время остался в одиночестве. Европейцы, привыкшие к тому, что Меркель гарантировала предсказуемость и обладала талантом выходить из самых сложных ситуаций, насторожились. Ситуация усугублялась внутренней конкуренцией в стране — соперница Макрона на выборах Марин Ле Пен стабильно показывала высокие результаты по опросам общественного мнения. А в феврале началась война в Украине.

В этой ситуации рисковать выборами Макрон не хотел — возвращение жен джихадистов из Сирии не добавило бы ему очков. В апреле Макрон все-таки выиграл второй тур выборов, став первым переизбранным президентом Франции за последние 20 лет.

Кроме того, в отличие от некоторых стран, которые отпускают на свободу вернувшихся из Сирии женщин, во Франции их тут же задержали — это, как предполагается, должно убедить французов, что опасности нет, говорит собеседник Би-би-си.

Но есть и еще одна причина, по которой Франция начала решать этот вопрос. Вера Миронова, исследователь террористических организаций, говорит, что, по ее информации, сейчас лагеря для жен боевиков ИГ начали очищать: "Многих экстрадируют. Их слишком долго там держали. Сейчас хотят что-то закрыть, что-то уменьшить. Это просто уже нельзя поддерживать в нынешнем виде".

Изменения в лагерях действительно происходят, подтверждает Летта Тайлер, которая в мае посетила два главных лагеря — Аль-Хол и Рож.

"Сейчас продолжается расширение лагеря Рож, который всегда был меньше Аль-Хола по размерам. Женщин и детей, которые считаются умеренными в своих взглядах, переводят туда из Аль-Хола, где царят насилие, грабежи, и где силен контроль "Исламского государства". Но даже Рож, "более безопасный" лагерь, на самом деле таковым не является. Условия там не соответствуют минимальным стандартам. Вода часто грязная, болезни широко распространены, а образование неадекватно. Реабилитация в этих лагерях невозможна", — говорит Тайлер.

Сейчас только в Аль-Холе, на площади в три квадратных километра, находятся 55 тысяч человек, в том числе сирийцы, иракцы и граждане третьих стран.

"До последнего момента были две страны, которые ни за что не хотели возвращать этих женщин, — это Франция и Таджикистан. Но сейчас даже таджики зашевелились", — замечает Вера Миронова.

Опасности

Большинство женщин, уехавших в "Исламское государство", рассказывают похожие истории: якобы у мусульманских женщин практически не было выбора, они уезжали за своими мужьями, не зная, что их ждет в Сирии. Женщины рассказывают, что за годы жизни в ИГ ни разу не видели оружие, сидели дома и воспитывали детей. Они пишут матерям, что мечтают вернуться домой и жить нормальной жизнью, что разочаровались и ошиблись.

Летта Тайлер из HRW считает, что истина где-то посередине.

"Многие женщины проходят путь от жертвы до преступника. Некоторые женщины были еще детьми, когда поехали на северо-восток Сирии. Многие добирались до так называемого "халифата" и действительно сидели взаперти в своих домах. Они подвергались жестокому обращению со стороны своих мужей из ИГ, попадали в тюрьмы, если пытались развестись или убежать", — говорит Тайлер.

Она считает, что каждую женщину следует судить в индивидуальном порядке, не пытаясь заклеймить всех сразу.

"У Франции надежная система уголовного правосудия. Только что страна привлекла к ответственности 20 человек за теракты в Париже в 2015 году. Эксперты по безопасности и правозащитники неоднократно предупреждали Францию и другие страны, что намного больший риск — это оставить своих граждан на северо-востоке Сирии, где эти люди могут сбежать, а детей может завербовать ИГ. Если и дальше перекладывать на чужие плечи ответственность, Франция не станет безопаснее. Вместо этого у ИГ появится только больше шансов вербовать, в том числе и детей, которых нельзя наказывать за преступления родителей", — говорит Тайлер.

Но многие в Европе все-таки видят проблему — и эта проблема как раз в правосудии. Чтобы осудить этих женщин, обвинению нужно построить сильную доказательную базу: в каждом случае — индивидуальную. Но на практике очень тяжело расследовать потенциальные преступления, совершенные много лет назад за тысячи километров от дома.

Например, в России нескольким женщинам, вернувшимся из сирийских лагерей, дали тюремные сроки, но с отсрочкой — пока детям не исполнится 18 лет. А в Чечне женщин и вовсе не преследовали по закону. Эксперт Вера Миронова видит в этом серьезную проблему.

"Не бывает таких, кто "уехал за мужем", если они совершеннолетние. Все прекрасно знали, куда они едут. Мне лично известен только один действительно запутанный кейс, в котором девочке на момент въезда было 15 лет", — говорит Миронова.

По ее словам, большинство журналистов получают информацию от матерей этих женщин, а матери драматизируют: "Моя несчастная девочка потерялась в Мосуле".

"Я им на это говорю: девочки в Мосуле не теряются. Как она туда попала через пять границ? Муж, говорит, увез. А что ж вы в полицию не обратились, если дочь якобы насильно увезли? Когда эти женщины возвращаются, они продолжают на свободе делать то, что делали раньше: фандрайзинг, рекрутирование и логистическая помощь мужчинам. В некоторых странах их еще не лишают родительских прав. Я живу в США, если ты ребенка оставил дома одного без присмотра, то тебя лишают родительских прав. А тут женщина нелегально вывезла детей в Сирию, чтобы они вступили в террористическую организацию. Я вижу их переписки, в которых они говорят: наша единственная задача — воспитывать детей так, чтобы они отомстили за своих погибших отцов".

Вне зависимости от степени радикализации жен джихадистов, правозащитники настаивают, что страны должны забрать своих граждан назад. Лагеря Аль-Хол и Рож охраняются курдами: даже если бы они захотели судить женщин, этот приговор никогда бы не был признан мировым сообществом. В лагерях женщины находятся в правовом лимбо.

В прошлом году француженка, находившаяся в лагере Рож, умерла из-за осложнений, связанных с тяжелой формой диабета. В последние месяцы жизни она неоднократно через адвокатов обращалась к властям Франции с просьбой забрать ее на лечение. У женщины осталась шестилетняя дочь — сейчас девочку доставили во Францию.

Адвокаты вернувшихся женщин утверждают, что все они готовы сотрудничать с правоохранительными органами и подробно отвечать на вопросы следствия. Эммануэль Дауд, адвокат Эмили Кёниг, еще ранее обещал, что скрываться от правосудия она не будет и мечтает возобновить нормальную жизнь, воспитывая детей.

Сама Кёниг в прошлогоднем интервью Франс пресс говорила: "Я в тюрьме уже четыре года, это должно быть принято во внимание. Я не понимаю, почему должна идти в тюрьму. Это несправедливо. Я ничего не сделала. У меня нет крови на руках, я ни в кого не стреляла. Я была домохозяйкой".