Стэнли Кубрик: чем дальше, тем величественнее

Лондонский Музей дизайна отметил 20-летие со дня смерти Стэнли Кубрика грандиозной выставкой, посвященной замечательному режиссеру.

20-летие со дня смерти - не самый крупный и не самый значительный юбилей, однако, даже еще не попав в залы Музея дизайна, понимаешь, что наследие Стэнли Кубрика настолько велико и настолько грандиозно, что на самом деле не нужно ждать юбилеев.

Двадцать лет со дня смерти - срок вроде бы достаточный, чтобы осмыслить наследие мастера. Однако, проходя по залам, понимаешь, что составившие материал выставки 10 наиболее значимых фильмов его фильмографии - всего 10! - не вмещаются в сознание. Трудно представить себе, что столь разные по жанрам, стилистике и изображенным в них эпохах картины - работы одного режиссера.

Беспощадная политическая сатира "Доктор Стрейнджлав" и перенесенная Кубриком на экран из книги Теккерея история негодяя XVIII века "Барри Линдон"; провокационная, а нынче кажущаяся и вовсе за гранью дозволенного набоковская "Лолита" и обращенная в психоделический трип научная фантастика "Космической одиссеи 2001"; завораживающая в своей неистощимой визуальной изобретательности и жестком социальном анализе антиутопия "Заводной апельсин" и погруженная в эротические фантазии современная психодрама "С широко закрытыми глазами"; эпическое величие героического эпоса "Спартак" и неумолимая жестокость американской армии и вьетнамской войны в "Цельнометаллической оболочке"; леденящий кровь психологический хоррор "Сияния" и вечные в своей мучительной неразрешимости моральные дилеммы в "Тропах славы".

Каждый из них - огромная планета. А все вместе - огромная вселенная. Вселенная Мастера. И чем дальше во времени мы отходим от жизни Кубрика, тем величественнее, отрешеннее от сиюминутности представляется его наследие.

И тем больше становится явственным единый, характерный для всех этих фильмов при всем их разительном отличии друг от друга творческий почерк, стиль режиссера - герои, схваченные в экзистенциальный, переломный момент жизни, когда они нежданно даже для самих себя проявляют тайные стороны своей человеческой натуры. А режиссер внимательно, с хирургически беспощадной точностью исследует эту натуру - не только своих героев, но и себя, художника, и нас, зрителей.

И еще - в данном случае самое главное - внимательное, скрупулезное, до мельчайших деталей воспроизведение среды, атмосферы, деталей архитектуры, быта, костюмов, фактуры: будь то Древний Рим, окопы Первой мировой, заброшенный отель в американской глубинке, фантастический, пугающий своей античеловеческой функциональностью город будущего или завораживающий своей величественной безжизненностью космос.

Почему Музей дизайна?

Именно это внимание к среде делает посвященную Кубрику выставку в Музее дизайна столь уместной. Один из критиков назвал свою рецензию на выставку просто: "Почему Кубрик - гений дизайна".

Предметный мир фильмов Кубрика встречает зрителя еще в фойе - здесь красуется один из всего лишь трех (!) уникальных Probe 16, сделанных автомобильными кудесниками Денисом и Питером Адамсом. Футуристический для конца 60-х дизайн привлек Кубрика, и именно в эту машину он усадил гоняющих по фантастическому городу будущей Британии Алекса и его "droog'ов" в фильме "Заводной апельсин".

Из фойе в пространство выставки входишь по ковровой дорожке, в точности воспроизводящей сводящий с ума своей непоколебимой монотонностью орнамент ковров отеля "Оверлук", по бесконечным коридорам которого ездит на своем трехколесном велосипеде пятилетний Дэнни, сын обезумевшего Джека Торранса (Джек Николсон) из фильма "Сияние".

А перейдя порог, сразу попадаешь в сюрреалистически-магическое пространство - на уходящей в бесконечную глубину перспективе экранов сменяют друг друга реальные и фантастические образы из кубриковских фильмов.

Дальше - зал более стандартный, по-музейному конвенциональный, но наполненный зато уникальными вещами, к которым прикасалась рука мастера: камера, которой был снят "Барри Линдон", набор хлопушек с названиями легендарных теперь фильмов, складной стул с именем режиссера на спинке и многое-многое другое.

Тут же единственный (!) Оскар, которым американские киноакадемики соизволили отметить достижения Кубрика - и то в обычно считающейся второстепенной категории "визуальные эффекты" за "Космическую Одиссею 2001 года". Эффекты эти, правда, настолько внушительны, что они, хотя и сделаны в аналоговую эру в 1969 году, и сегодня, полвека спустя, остаются не превзойденными даже самой изощренной современной компьютерной графикой.

Тут же заготовки и эскизы к так и не осуществленному "Наполеону", для которого у Кубрика было 25 тысяч учетных карточек, 18 тысяч фотографий и бесчисленное количество книг. Наполеона должен был играть Дэвид Хеммингс, Джозефину - Одри Хепберн.

Дорогу Кубрику перебежал Сергей Бондарчук, которому после успеха его советского полотна "Война и мир" продюсер Дино де Лаурентис доверил снять в Голливуде грандиозное "Ватерлоо" с Родом Стайгером в роли Наполеона. Картина Бондарчука в прокате провалилась, и на вторую столь же дорогостоящую попытку Кубрику денег найти не удалось. В итоге наработки "Наполеона" оказались востребованными для погруженной в ту же историческую эпоху экранизации Теккерея "Барри Линдон".

От фильма к фильму

Переходя из зала в зал, погружаешься в придуманные и сконструированные Кубриком и его дизайнерами и художниками миры.

Каждый зал - новый фильм со своим уникальным предметным рядом, своей образностью, своим видением.

Костюмы и древнеримские штандарты к "Спартаку", форма французской армии времен Первой мировой из "Троп славы", каска воюющего во Вьетнаме американского солдата со зловещей надписью "Рожден убивать" из "Цельнометаллической оболочки", парадное облачение аристократов XVIII века из "Барри Линдона".

А вот та самая пишущая машинка, на которой обезумевший Джек Торранс из "Сияния" выстукивал страницу за страницей магическую фразу: "All work and no play makes Jack a dull boy." ("Сплошная работа без игры превращает Джека в зануду"). И тут же машинописные листы с этой же фразой на разных языках, которые скрупулезный Кубрик подготовил для проката фильма в разных странах. Русского среди них, увы, нет.

Но даже на этом фоне выделяются несколько абсолютных дизайнерских шедевров. Один из них - так называемый "военный кабинет" из "Доктора Стрейнджлава". Стивен Спилберг - знающий толк в кинодизайне автор "Инопланетянина" и "Близких контактов третьей степени" - назвал сконструированный в этом фильме зал, из которого ведется командование военными операциями, "лучшей кинодекорацией всех времен и народов". (В скобках можно отметить, что именно Спилбергу Кубрик завещал идею и наработки и именно Спилберг реализовал так и не осуществленный самим Кубриком "Искусственный разум").

По слухам, пришедший после победы на выборах в 1980 году в Белый дом Рональд Рейган первым делом потребовал отвести его в запавший ему в сердце по фильму Кубрика "военный кабинет" и был сильно разочарован, когда ему сообщили, что кабинет этот был выдумкой режиссера и на самом деле ничего подобного в Белом доме не существует.

"Заводной апельсин" - настоящее пиршество дизайна. Костюмы Алекса и его "droog'ов", интерьер "Корова-бара", модернистски-декадентское убранство дома писателя и, наконец, гигантская фаллическая скульптура, которой зловещий Алекс и совершает роковое убийство.

Не менее впечатляет и визуальный мир "Космической Одиссеи". Завораживающие конструкции экстерьера и футуристический дизайн интерьера орбитальной станции, модели самой станции и путешествующих к ней космических кораблей.

Кино не случайно называют метаискусством. Одержимый визуальной выразительностью Кубрик превратил свои фильмы в историческую энциклопедию художественной образности. Изящные и колористически безукоризненные стилизации интерьеров Уильяма Хогарта в "Барри Линдоне", кричащий и вызывающе дерзкий поп-арт интерьеров и архитектурный брутализм экстерьеров "Заводного апельсина", изощренная садомазохистская фантазия магических ритуалов в "С широко закрытыми глазами" и готическая отстраненность населенного призраками и сводящего с ума его обитателей заброшенного отеля "Оверлук" в "Сиянии".

Соавторы кубриковской симфонии

Кино в то же время - искусство коллективное. Режиссер работает не в вакууме, и в поиске всех эти впечатляющих визуально-дизайнерских решений Кубрик работал рука об руку с художниками, дизайнерами, операторами.

Военный кабинет в "Докторе Стрейнджлаве" придумал и сконструировал Кен Адам - бежавший в Америку от нацизма немецкий еврей, успевший сформировать свой творческий стиль под влиянием Баухауса.

Костюмы астронавтов в "Космической Одиссее" придумал и скроил британский дизайнер Харди Эмис, для которого работа в кино была побочной "халтурой" в перерывах между основной деятельностью - в течение 40 лет, с 1950 по 1990 год, Эмис был главным модельером сначала принцессы, а затем королевы Елизаветы II.

И по сей день поражающий воображение визуальный ряд "Заводного апельсина" - и вовсе творение целой группы художников. Футуристическую мебель сконструировали дизайнеры Джордж Нельсон и Ээро Сааринен. Облик "Корова-бара" с его провокационными столами в виде обнаженных женщин - творение британского художника поп-арта Аллена Джоунса. А ставшее орудием убийства шокирующее кресло-фаллос - скульптура голландского художника Хермана Маккинка.

Завораживающие сцены движения по коридорам и внутри лабиринта в "Сиянии" - плод только-только появившейся тогда кинооператорской системы Steadicam. Кубрик был потрясен увиденными им результатами работы нового оборудования и мгновенно пригласил изобретателя новой камеры Гаррета Брауна к работе над фильмом.

И все же, каким бы значительным ни был вклад этих замечательных художников в визуальный строй кубриковских фильмов, идея и видение этих фильмов - несомненно, его, Кубрика.

"Никогда еще не было в истории, чтобы симфонию сочинил комитет", - без ложной скромности говорил он.

Британский дом американского режиссера

Лондонский Музей дизайна - не первое место, где нашла свой приют выставка. Родившись во Франкфурте, она вот уже не один год путешествует по миру. Но Лондон и Британия в целом - место в жизни и творчестве Кубрика особенное.

Уроженец Нью-Йорка, Кубрик переехал в Англию в 1962 году для съемок "Лолиты". Причины такого шага для 34-летнего режиссера, а точнее даже для его продюсеров были чисто коммерческого свойства - работа за пределами США помогала им избежать американских налогов.

Однако Англия ему понравилась настолько, что он решил остаться здесь жить. И не только жить, но и работать. Все свои последующие фильмы, в том числе и те, действие которых происходит в Америке, он снимал в Англии.

В 1978 году он купил в графстве Хертфордшир, в получасе езда от Лондона, 18-комнатную усадьбу Чайлдвикбери Мейнор, которая стала его офисом и домом вплоть до смерти в 1999 году.

Большую часть своих фильмов он снимал на студии Элстри, в 15 километрах от дома, где воспроизводилось все - от манхэттенских кварталов до интерьера космической станции.

Прообразом отеля "Оверлук" из "Сияния" был отель Тимберлин Лодж в городке Маунт Худ в штате Орегон. Его фасад был скрупулезно воссоздан на студии Элстри.

Вьетнамские джунгли для "Цельнометаллической оболочки" были высажены на востоке Лондона, куда для этой цели специально завезли 200 пальм из Испании.

А Темсмид, построенный в середине 60-х пригород Лондона с тогда казавшимся перспективным, а теперь ставшим настоящим гетто социальным жильем, и по сей день не может избавиться от клейма города "Заводного апельсина".

Наследие Кубрика - не только в фильмах, оно в самой ткани британской жизни.

Выставка Stanley Kubrick - The Exhibition продлится в лондонском Музее дизайна до 15 сентября