Советское искусство: что это такое и где его границы? В Англии вышел 4-томник живописи СССР

Вышедшая в Британии 4-томная книга "Искусство Советского Союза" закрывает некоторые белые пятна, но картина остается до обидного неполной.

С момента краха СССР прошло уже более четверти века, но проблемы его истории, в том числе и истории его искусства, продолжают оставаться в центре внимания исследователей. Как и всякое сложное явление, искусство СССР можно рассматривать с разных позиций, под разными углами, и получающиеся в результате картины будут совершенно различны, если не сказать противоположны.

После публикации этого материала к автору с письмом обратился известный художник, один из основателей соц-арта Виталий Комар. С возникшей в результате короткой перепиской вы можете ознакомиться в постскриптуме в конце статьи.

Восстановление порушенного единства

В течение этих вот уже почти трех десятилетий академическое музейное искусствоведение в постсоветской России пытается собрать воедино авангард и соцреализм, официальное искусство и нон-конформизм. В советскую пору они существовали отдельно - как будто на разных планетах .

И на Западе подобного рода усилия предпринимаются все чаще и все более убедительно. Одно из лучших тому свидетельств - проходившая в 2017 году в лондонской Королевской Академии и приуроченная к 100-летию революции выставка "Революция. Искусство России 1917-1932".

Неизбежны и перекосы: как субъективные - вызванные идеологическими или эстетическими пристрастиями исследователей, - так и объективные - обусловленные зачастую непреодолимыми трудностями в поиске материала.

На Западе авангарду всегда отдавали предпочтение.

Соцреализм воспринимался как эстетическая форма репрессивного политического режима.

При этом нередко забывалось, что авангард сам был провозвестником того нового строя, который в конечном счете его и подавил.

В перестроечные и в первые постсоветские годы, на волне открытия прежде запрещенного искусства, поощряемый и поддерживавшийся государством на протяжении десятилетий соцреализм был отодвинут и практически забыт. Искусствоведы посвятили себя восстановлению исторической преемственности между заброшенным в советские годы авангардом и находившимся практически в подполье нон-конформизмом.

Но в последние годы соцреализм постепенно восстанавливает свои позиции в глазах любителей искусства, коллекционеров и исследователей.

Мало где, однако, такое восстановление проявилось в столь откровенной форме, как в вышедшем этим летом в британском издательстве Unicorn монументальном четырехтомном сборнике "Искусство Советского Союза". Откровенной вплоть до полного, в "лучших" (худших?) традициях советского искусствознания, игнорирования всего отличного от соцреалистического канона.

Четыре тома книги: "Портрет", "Пейзаж", "Натюрморт" и "Обнаженная натура" дают широкую панораму советского искусства. Но искусства исключительно реалистического и исключительно официального.

"Мы имеем дело с долгим, растянувшимся на семь десятилетий периодом, и я не думаю, что мы можем так просто вычеркнуть его из истории", - говорит составитель и редактор книги Айван Линдси.

"Все это было, и в этот период было создано немало, в том числе и совершенно замечательного искусства. Начав заниматься этим периодом, я очень много времени проводил с кураторами и специалистами из российских музеев. Никто из них не хочет вычеркивать этот период из истории искусства. Для них соцреализм - естественное продолжение досоветского, русского реалистического искусства", - продолжает он.

Многое из представленного в книге - действительно замечательное искусство. И действительно, здорово, что западный читатель-неспециалист, для которого представление о русском искусстве ХХ века нередко ограничивается "Черным квадратом" Малевича, познакомится и с геометрически выверенными, но в то же время насыщенными чувственностью и даже эротизмом картинами Александра Дейнеки, и с эмоциональной напряженностью "сурового стиля" Гелия Коржева, и с одухотворенностью живописи Кузьмы Петрова-Водкина, и с бьющей через край цветовой экспрессией Георгия Ряжского.

Реализм против авангарда

Складывается ощущение, однако, что в стремлении воздать должное десятилетиями игнорируемому на Западе соцреализму, составители книги впали в противоположную крайность, полностью игнорируя столь важный для развития советского искусства авангард.

А ведь книга называется не "Соцреализм в советском искусстве". Название ее куда шире - "Искусство Советского Союза". Даже если в книгу и попали мастера, ассоциирующиеся, как правило, с более или менее авангардным направлением в искусстве - тот же Малевич, или Натан Альтман или Роберт Фальк, то представлены они фигуративными, реалистическими работами.

"Об авангарде на Западе написано и сказано и без того очень много, и делать еще одну книгу об этом нам не хотелось. Нам хотелось, чтобы наша книга рассказала что-то новое, до сих пор малоизвестное", - объясняет свою позицию Айван Линдси.

"Нельзя сказать, что мы полностью игнорируем авангард, в нашей книге он присутствует, но, действительно его там немного - просто чтобы представить предмет. А сам предмет исследования совершенно иной. Как известно, к концу 20-х годов авангард выдохся, и в 30-е появилось уже совершенно иное советское искусство. Да, авангард был важен в первое десятилетие существования СССР, но большая часть книги посвящены искусству советской эры - остальным 60 годам", - продолжает он.

Официоз против нон-конформизма

Тут, впрочем, возникает еще один, не менее важный, чем отношения с авангардом вопрос: об отношении между официальным и неофициальным искусством. Возникший уже во второй половине 50-х годов и чем дальше, тем больше углублявшийся разрыв между этими двумя сферами советского искусства в книге не затронут вовсе.

Нон-конформизм и авангард - отнюдь не синонимы. Многие нон-конформисты работали в жанре вполне реалистической, фигуративной живописи. Да, многие из них игнорировали идеологические, политизированные императивы советского официоза. Но то же самое можно сказать и об огромном, подавляющем большинстве портретов, пейзажей, натюрмортов и скульптур, вошедших в сборник "Искусство Советского Союза".

Нон-конформисты жили и работали в Советском Союзе, и искусство их по чисто географическим, хронологическим признакам принадлежит эпохе СССР ничуть не меньше, чем искусство обильно представленных в книге членов официальных Союзов художников.

Более того, такие нон-конформисты как Илья Кабаков, Комар и Меламид, Эрик Булатов, Леонид Соков и многие другие самым непосредственным образом реагировали на советскую реальность и отражали ее в своих работах. Отсутствие таких работ в книге кажется обидным провалом.

Политический контекст

При всем богатстве и стилистическом разнообразии иллюстративного материала в книге бросается в глаза крайне скудный искусствоведческий анализ и комментарий. 70 лет истории СССР - сложнейший и предельно насыщенный политическими событиями исторический период.

Даже для многих жителей постсоветского пространства реалии "той" жизни стремительно и необратимо уходят в прошлое.

Тем более они требуют пояснения для западного читателя и зрителя. Статьи, развернутые комментарии, не ограничивающиеся сухим перечислением полученных Государственных премий и правительственных наград биографии художников - всего этого справочно-искусствоведческого аппарата книге катастрофически не хватает.

"Искусство всегда продукт своего времени, и советское искусство в этом смысле не исключение, - пытается прояснить свою позицию Айван Линдси. - Если взглянуть на искусство Запада, то в нем можно найти множество периодов, когда творилось оно по заказу и по наказу властителей. Например, веками оно было практически исключительно религиозным, христианским. Так что ничего нового в том, что художникам в СССР приходилось приспосабливаться к политическим реалиям, нет".

"О политике и истории СССР написано и сказано много, даже очень много, и от этого дискурса мы хотели держаться в стороне, - продолжает он. - К политическому и искусствоведческому анализу мы можем обратиться в следующей книге".

"Здесь же нам хотелось просто представить визуальную историю страны, так, чтобы люди могли смотреть на искусство исключительно как искусство, судить его исключительно с точки зрения качества, а не фокусироваться на стоящей за ним историей. Такова была наша цель".

Белые пятна

Не могу сказать, что это объяснение показалось мне убедительным, но во всяком случае, позиция составителей книги прояснена, и в разговоре с Айваном Линдси я решил перейти к следующему, менее острому вопросу - о взаимодействии и сотрудничестве с российскими музеями.

Ведь помимо всемирно известных Третьяковки и Русского музея с их налаженными справочными службами и специальными отделами, занимающимися контактами с издателями, в том числе и с западными, в книге представлены работы из огромного количества провинциальных музеев - от Тулы до Красноярска, от Перми до Курска.

"Художников и работы для книги нам предлагали главным образом музейные кураторы. Я допускаю, что у них есть предвзятость по отношению к нон-конформизму, так как никаких предложений подобного искусства с их стороны мы не получили. Некоторые работы мы нашли в частных коллекциях, в том числе в Китае, где искусство советского периода пользуется большой популярностью"- рассказывает Айван Линдси.

"В советские годы, - продолжает он, - искусство распределялось из центра, из Москвы и Ленинграда, в региональные музеи и в музеи союзных республик. Таким образом в них накопилось много хорошей живописи. Не так просто, однако, выявить, что именно у них хранится, и еще труднее наладить с ними плодотворное сотрудничество".

"И все же сотрудничество с провинциальными российскими музеями позволило нам покрыть многочисленные существующие в западном восприятии белые пятна в истории советского искусства. Получить от них качественные, пригодные для публикации в книге иллюстрации было нередко непростой задачей. В отличие от привыкших к контактам с Западом Третьяковки и Русского музея, они не знают, как заключать контракты по авторскому праву, не знают, как и в каких масштабах они должны получать оплату за предоставление иллюстраций, в некоторых случаях у них даже нет банковских счетов для перечисления им переводов в иностранной валюте", - сетует Линдси.

"Но они были чрезвычайно рады сотрудничать с нами и счастливы тем, что кто-то наконец-то проявил интерес к хранящимся у них сокровищам".

Постскриптум

Когда этот материал уже был опубликован, ко мне с письмом обратился известный художник, один из основателей соц-арта Виталий Комар.

Поблагодарив за статью, он в частности написал: "Я могу понять стремление таких, как составитель этой антологии, ценителей соцреализма увидеть красоту в искусстве вне исторического контекста, т.е. как красоту в природе. Но утверждение, что "...к концу 20-х годов авангард выдохся...", относится не к вИдению красоты, а к невЕдению истории.

История искусства, культуры и политики - постоянная часть всеобщей истории. В этом трехмерном контексте, российский авангард не выдохся, а его "выдохнули". Выдохнули, а вздонуть не дали".

На что я ему ответил:

"В наше время в Британии тратить колоссальные средства на издание внушительнейшего четырехтомника, который по своим эстетическим и идеологическим параметрам выглядит так, будто произведен он в СССР в каком-нибудь 1985-м году - это как-то уже чересчур.

Но сам факт появления такой книги поднимает важнейшие вопросы, которые отчасти пытался поставить я в своей небольшой статье и которые отчасти затрагиваете и Вы в своем письме. Цельной, объективной, всесторонней истории русского искусства ХХ века так и не существует и, насколько я знаю, никаких серьезных попыток создания ее даже не планируется. Хотя проблема эта первостепенной важности - и не только с точки зрения истории искусства, но и с точки зрения истории России".

Эти мысли показались мне достойными внимания за пределами частной переписки, чем и объяснется появление этого посткриптума.