ООН требует перемирия в Сирии. Но кто услышит этот призыв?

В субботу Совет Безопасности ООН принял резолюцию об установлении 30-дневного режима прекращения огня на территории Сирии.

Через несколько часов после этого войска президента Сирии Башара Асада двинулись в наступление на позиции повстанцев в Восточной Гуте.

Восточная Гута - последний крупный район близ сирийской столицы, все еще удерживаемый повстанцами. Резолюция ООН принималась, прежде всего, для того, чтобы доставить в осажденные районы, в том числе Восточную Гуту, гуманитарную помощь и забрать оттуда раненых и пострадавших.

Восточная Гута стала оплотом исламистской группировки "Джейш аль-Ислам", однако там также действует альянс джихадистов "Хайят Тахрир аль-Шам", который возглавляет бывший командир "Аль-Каиды" в Сирии.

Восточная Гута вместе с тремя другими зонами в 2017 году была объявлена Россией, Ираном и Турцией зоной деэскалации. Однако боевые действия там не прекратились, а к концу прошлого года заметно интенсифицировались: войска Асада принялись активно обстреливать город.

Обращения лидеров Германии и Франции к Владимиру Путину с просьбой придержать Асада, прозвучавшие в минувшее воскресенье, ни к чему не привели: боевые действия продолжаются, из Гуты поступают сообщения (пока неподтвержденные) о применении химического оружия.

В общем, все как обычно: мировая общественность выражает обеспокоенность (не хватает, пожалуй, только "красных линий", прочерченных предыдущим американским президентом), региональные игроки решают свои региональные задачи, мирное население гибнет от бомбежек и голода.

Глава российского МИД Сергей Лавров уже высказался в том смысле, что "фальшивые заявления" о применении отравляющих веществ - ни что иное как провокация, направленная на саботаж резолюции ООН.

Однако предполагать, что боевики "Джебхат ан-Нусры" или других джихадистских группировок, равно как и бойцы "официальной" сирийской оппозиции всерьез прислушаются к резолюциям любых международных организаций, как минимум наивно. Тем более, если учесть, что в тексте резолюции специально оговаривается: режим прекращения огня не распространяется на военные операции против группировок "Исламское государство", "Джебхат Ан-Нусра", "Аль-Каида" (все признаны террористическими и запрещены в России) и прочего исламистского подполья.

Официальный Дамаск, между тем, заявляет о готовности выполнять резолюцию, но только после того, как будут определены условия прекращения огня.

Следует помнить, что Восточная Гута - не единственное место в стране, где ведутся интенсивные боевые действия. Турция уже месяц ведет операцию на севере Сирии против курдов, представляющих, по заявлениям Анкары, угрозу национальной безопасности.

Предположения, что Россия способна в той или иной степени контролировать действия Башара Асада, часто выдвигаемые западным экспертным сообществом, в целом не слишком справедливы, полагает аналитик, эксперт по безопасности Николай Кожанов, недавно опубликовавший в рамках программы Королевского института международных отношений Chatham House исследование "Политика России на Ближнем Востоке: мотивы и методы".

Асад всегда вел свою игру, его задачей всегда было выживание его самого и его политического режима. Ради этого, особенно после того, что случилось с Каддафи, он готов идти до конца, используя все возможные инструменты. В этой ситуации российское присутствие в Сирии стало для него инструментом, которым он умело пользуется.

"Для России Асад всегда был головной болью, с которой приходилось мириться. Конгресс сирийского народа в Сочи продемонстрировал, что и внутри российской элиты существует определенный раскол относительно Асада: военные выступают более лояльно, дипломаты подходят к нему более критично. Однако замены ему нет, и без Асада России никак", - считает эксперт.

Участие России в сирийском конфликте принято объяснять желанием укрепить свой региональный вес, подтвердить свою роль мирового центра силы и изменить свой "нерукопожатный" статус, сложившийся после событий в Крыму и на востоке Украины.

"Желание потягаться с Западом, подтвердить образ влиятельной державы если не в Евразии, то в регионе, конечно, имело место. Но одной этой причины было бы недостаточно для того, чтобы Россия вмешалась в ситуацию на военном уровне с не совсем очевидным концом и неясным механизмом выхода из этой ситуации", - полагает Николай Кожанов.

По его мнению, события в Восточной Гуте в краткосрочной перспективе - это реакция на пробуксовку мирного процесса. Упоминавшийся уже конгресс в Сочи закончился ничем. Россия возвращается к прежней тактике: попытаться запустить политический диалог на выгодных ей условиях, а если оппозиция отказывается принимать в нем участие, интенсифицировать боевые действия.

С точки зрения поддержки Асада все тоже понятно: восстановление контроля над районом Восточной Гуты позволит сирийскому режиму высвободить значительное количество сил для переброски на другие направления. А это усилит давление на оппозиционные отряды.

А в чем-то России приходится подстраиваться под Асада, который не верит в победу на дипломатическом поле, но, похоже, все еще надеется разрешить ситуацию военным путем. По этому пути он сейчас и идет, а России приходится к нему подстраиваться, считает Кожанов.

Что же касается самой резолюции ООН, то, по мнению эксперта, это просто глобальная пиар-акция.

Россия поддержала резолюцию с целью несколько нивелировать осадок, оставшийся от того, что российские ВКС фактически прикрывают операции сил Асада с воздуха.

Пока Россия представлена в Совете Безопасности, ООН можно рассматривать как некий хотя бы номинально эффективный инструмент, некий рычаг влияния.

А чтобы резолюция не мешала проводить военные операции, из нее исключили действия против исламистского подполья: в сирийской пустыне непросто разобрать, кто тут джихадист, а кто - законопослушный крестьянин.

По факту никто это перемирие соблюдать не собирается, считает Николай Кожанов. Сирийская оппозиция расколота и представлена широким набором сил, и до конца не понятно, с кем, собственно, там договариваться.

К сожалению, в Сирии начинает просматриваться классический сценарий гражданской войны, когда победа одной из сторон достигается либо истощением, либо уничтожением противника.

При тех объемах помощи, которую внешние силы оказывают разным группам в Сирии, истощения ни одной из сторон в ближайшее время добиться не получится. Дамаск пытается реализовать второй сценарий, говорит Николай Кожанов.