"Главная тема - самообман": критики о прозе Кадзуо Исигуро

Нобелевскую премию по литературе получил британский писатель японского происхождения Кадзуо Исигуро.

Русская служба Би-би-си попросила критика Анну Наринскую и писателя Дмитрия Быкова прокомментировать решение Нобелевского комитета и рассказать о своих впечатлениях от прозы Исигуро.

Анна Наринская, литературный критик

Это редчайший случай за последнее время, когда интересно обсуждать, не почему эту премию дали - какие есть разнарядки у Нобелевского комитета, каким векторам политкорректности он стремится соответствовать - а когда интересен конкретный предмет.

Трудно припомнить за последнее время премию, которая оказалась бы абсолютно в литературном, а не в политическом поле. Очень радостно именно это.

Еще когда только перевод "Не отпускай меня" вышел в журнальной версии, еще когда он не был опубликован отдельной книжкой, мне сразу показалось, что это редкий писатель, который делает в литературе что-то новое - причем в душевно-эмоциональном смысле.

Он заставляет литературу раскрывать то, как устроен человек, неким новым образом. Сейчас, во время тотального пост-пост-модернизма это ужасная редкость.

Достоевский без "достоевщины"

Сам Исигуро говорит, что больше всего повлияли на него Достоевский и Пруст. О влиянии Пруста говорить мне сложнее, но наследие Достоевского мне кажется исключительно очевидным.

Исигуро в одном из своих интервью сказал, что его вообще не интересует пейзаж, его интересует только тот пейзаж, который находится внутри человеческой головы. В его книгах пейзаж обстоятельств, жизни сливается с пейзажем нашего сознания, граница между ними стирается, становится абсолютно прозрачной.

Уровень нашей внутренней жизни, который для внешнего наблюдателя обычно изолирован и таинственен, проявляется в книгах Исигуро так, что ты можешь соотносить себя с внутренним миром героев.

Проза Исигуро устроена практически так же, как проза Достоевского, но только без того, что называют "достоевщиной", без истерики.

Наоборот, будучи "самураем" (он же до шести лет жил в Японии, и его "японскость" для него очень важна), он пишет исключительно спокойные книги. Это книги скорее о подавлении себя - о том, как человек внешне абсолютно спокоен, и все загнано внутрь, а проявляется в очень странных и мелких вещах.

И про Россию

Главная тема Исигуро - это в принципе самообман. Он занимается вещью, которая для русского читателя на удивление актуальна.

Исигуро любит русскую литературу, но не то, чтобы сильно обеспокоен нашей российской действительностью. При этом он занимается такой вещью, которая для нас сегодня очень важна.

Я хочу отдельно отметить его последний роман "Погребенный великан", вышедший в 2015 году.

Это роман-притча, действие которого происходит во времена короля Артура. Герои этого романа ищут правду, они пытаются выяснить что-то о своем прошлом. Но когда герои вспоминают всё, они вспоминают и ужасные преступления, и вражду, которая в прошлом была между ними. И начинают друг друга ненавидеть.

Это очень рифмуется с тем, что у нас происходит сейчас, с теми вопросами о памяти, которые мы себе задаем. Мы считаем, что обязательно выяснить всю правду, например, про репрессии. С другой стороны, если и когда это будет обнародовано - не окажется ли, что общество, в котором и так очень мало доброты и очень мало баланса, станет еще более ненавидящим, еще более черным и безнадежным.

Исигуро не дает никаких ответов, не предлагает решений. Но он очень точно раскрывает метафорически эту проблему, которая, по моему, в России сейчас стала одной из важнейших.

То есть человек, который думает вроде бы совсем про другое (если он опирается на историю, то в первую очередь на японскую), говорит точно о проблеме, важной для нас. Это страшно показательно, он оказывается невероятно актуальным для любого читателя в любой стране. И это и есть литература.

Дмитрий Быков, писатель, литературный критик

Ничего неожиданного [в присуждении премии нет]. Он писатель первого эшелона и вообще он давно уже доказал, что будучи японцем все-таки пишет по-английски значительно лучше большинства современных англичан. Хотя язык для него неродной, он приехал в Британию в семь лет.

Между Востоком и Западом

Его эмоциональная глубина, за которую он поощрен, происходит из очень бурного в его случае конфликта Востока и Запада.

Когда он выпустил "Не отпускай меня", все говорили, что это страшный футурологический прогноз. А он сказал - ничего подобного, это всего лишь жизнь, просто человеческая жизнь вот такая, она не предполагает свободу.

Когда я у него брал интервью, он сказал: мы вообще внушили себе, что не может быть процветания без свободы, но процветает же Китай; мы внушили себе, что не может быть адекватной жизни без свободы выбора, а для Азии понятия свободы выбора не существует вообще. Ну хорошо, а что вы свободно в вашей жизни выбираете, кроме времени смерти, и то не всегда?

"Остаток дня" - самая известная книга из его ранней прозы - записки старика-дворецкого между двумя мировыми войнами. Эта книга, в общем, о том, что история человечества, каким мы его знали, в 30-е годы закончилась. Я начал его читать с "Ноктюрнов", и уже по ним было видно, что он ищет синтез музыки и прозы и что он стилист высокого класса, но с крайне унылым мировоззрением.

Он умеет делать страшно. В "Не покидай меня" есть несколько страниц, особенно в третьей части, довольно высокого накала.

Что читать

Начинать читать его можно с "Погребенного великана", с последнего романа - он самый короткий.

Но я рекомендовал бы, конечно, "Не отпускай меня". Это действительно такая пограничная мрачная фантастика - что-то между фантастикой и глубоким депрессивным психологическим реализмом.

Рассказов у него мало, всего одна книжка, и я бы не стал это особо принимать всерьез. Но он очень хороший человек, я ему подарил свою книжку, и он, насколько я знаю, ее похвалил. Это делает его для меня особенно привлекательным.