Освоение космоса: романтика, престиж или бизнес?

60 лет назад в космическом пространстве появился первый искусственный объект - ПС-1. Человечество знает его как "спутник".

С тех пор на земной орбите и на Луне побывало множество людей, космические аппараты исследовали поверхность планет и границы Солнечной системы. А околоземное пространство заполнили тысячи других спутников, с помощью которых мы определяем свое положение во времени и пространстве, звоним друзьям и смотрим телевизор.

Отдельный разговор про военный космос: тут и "звездные войны", и невозможность укрыть от спутников военные объекты, иначе как под землей или под водой.

Но вместе с этим космонавтика, похоже, постепенно лишилась романтического ореола, которым обладала во времена Циолковского и Королева.

А в последние годы к освоению космоса подключились частные компании, которые престиж государства интересует куда меньше, чем солидная прибыль. Правда, пока космонавтика остается исключительно затратным делом, но акулы бизнеса не теряют аппетита и надежды.

О трансформации космонавтики в обычную профессию, роли государства и элитном "космическом клубе" обозреватель Русской службы Би-би-си Михаил Смотряевбеседовал с заведующим лабораторией прикладной инфракрасной спектроскопии МФТИ Александром Родиным, специалистом по связям с общественностью частной космической компании "Даурия Аэроспейс" Виталием Егоровыми руководителем Института космической политики Иваном Моисеевым.

Александр Родин: Безусловно, очень яркий период советского, "пионерского", скажем так, освоения космоса закончен. Это, безусловно, великая эпоха, человечество признает этот огромный, без всяких скидок, вклад в мировую культуру, но эта эпоха завершена. И России нужно с этим опытом что-то делать.

Наши успехи сейчас уже не столь яркие на фоне обостряющейся международной конкуренции, многие наши коллеги ушли далеко вперед, появились новые игроки - Индия, Китай.

Я думаю, понятие романтики здесь не вполне применимо. Скажем, в Соединенных Штатах есть огромный общественный интерес к космической теме, который поддерживает целый ряд частных компаний, в первую очередь, детище Илона Маска.

Похожий интерес есть и в России, я хорошо вижу это по нашим студентам. То есть, если говорить о нематериальной мотивации, о культурном значении космонавтики, то они, безусловно, никуда не делись, они просто трансформировались.

Виталий Егоров: Можно согласиться, что сейчас восторг от космоса уже не тот, что в 60-е годы, хотя определенное вдохновляющее влияние он сохраняет. Но сейчас "космическая экономика", те деньги, которые зарабатываются в космосе и благодаря ему в несколько раз превышают все государственные расходы по всему миру на собственно космическую деятельность в государственных интересах. Это уже просто сфера экономической деятельности человека.

Иван Моисеев: Романтика и коммерция существуют параллельно. Если вы хотите что-то сделать "в железе" и куда-то лететь, вам нужно решать вопрос с финансами.

Неважно, какие там побудительные мотивы - получение знаний или дополнительных выгод, прибыли, - но все проекты делаются из сугубо прагматических соображений. А интерес многих людей к космическим исследованиям - это отражение фундаментальных качеств человека, любопытства, например.

Поэтому внимание к космонавтике в несколько раз сильнее, чем должно было бы быть, особенно по праздникам.

Би-би-си: Лет 30 назад никакое исследование космоса не было возможно без участия государства - ни у кого больше не было, во-первых, необходимого бюджета, а во-вторых, терпения - ведь космические программы занимают десятилетия. Изменилась ли роль государства сегодня?

Александр Родин: Я абсолютно уверен, что роль государства не исчезнет и не уменьшится.

По опыту Штатов, которые во многих областях сейчас являются лидером, частные компании работают в очень тесном партнерстве с государственными структурами, и финансирование все равно идет через государственные агентства.

Другое дело, что организационное наполнение космической деятельности - это и промышленность, и публичная сфера, и во многом научная сфера, - государство снимает со своих плеч и передает частным и академическим структурам.

При этом я хочу подчеркнуть одну очень важную вещь: космос, наверное, никогда не будет коммерчески выгоден, если мы отвлечемся от такой важнейшей сферы человеческой деятельности как безопасность.

Даже дистанционное зондирование, связь, а в будущем, возможно, и навигация будут так или иначе дублироваться или дополняться сегментами космического базирования. Но возникший элемент безопасности - недоступность для несанкционированного доступа, которой обладает космический объект, - на мой взгляд, на ближайшие десятилетия определит ключевое участие государств в космической деятельности, просто потому что сфера безопасности во всем мире в той или иной степени монополизирована государством.

Виталий Егоров: Роль государства в освоении космоса по-прежнему огромна. Если мы говорим даже только о прикладных направлениях, которые сейчас существуют и составляют космический рынок - навигация, связь, - даже если не запуск этих спутников, то все технологии, позволяющие отработать и коммерциализировать эти направления, были оплачены за государственный счет.

Сначала все это попробовало государство, военные, а потом уже на это освоенное поле с подтвержденной прибыльностью пришла частная космонавтика и частные деньги.

Сейчас порог для производства сложной техники, конечно, снижается, и группа энтузиастов может спроектировать ракету или спутник и может найти инвесторов, чтобы ее запустить. Инвесторам интересно вкладывать туда, где уже известны показатели роста, прибыли и все остальное.

А если говорить про неосвоенные направления, которыми может интересоваться частный бизнес, например, ресурсами на астероидах, то сегодня по-прежнему стоимость такого проекта намного превышает средства, которые все частные компании могут на это потратить. Даже ракетные пуски осуществляются с государственных космодромов.

И специалисты, работающие на частные компании, обучены на том опыте и теми преподавателями, которые шли из государственных программ. Участие государства очень важно, в том числе и для развития частной космонавтики.

Иван Моисеев: Космос в США всегда делался частными компаниями, в СССР и в России - государственными. Существенно то, что финансировалось это все из государственного бюджета. А частный бизнес имеет дело с последствиями развития космонавтики, с использованием полученных результатов.

Частный бизнес давно и прекрасно чувствует себя в таких отраслях, как космическая связь, в некоторой степени - дистанционное зондирование Земли, в навигации. Не в запуске навигационных спутников - их запускает государство, - а в использовании того навигационного поля, которое эти спутники создают.

Здесь такое разделение труда: то, что требует денег, не окупается, делает государство (если хочет, конечно), а бизнес занимается доведением результатов до тех, кому это нужно, и получает свои деньги.

Би-би-си: То есть освоение космоса - это по-прежнему удел нескольких богатых и предприимчивых, элитный клуб?

Иван Моисеев: Эта ситуация вряд ли изменится. Десяток стран может делать все - ракеты, спутники, космодромы, а остальным это экономически нецелесообразно.

Им гораздо выгоднее использовать достижения других стран, попросту говоря, покупать. Можно купить спутник, можно купить каналы связи - и так и делается.

Поэтому для других стран самостоятельный выход в космос не имеет экономических оснований. Мотивация престижа тоже очень слабая, потому что одно дело - выйти в космос первым или вторым, а другое дело - десятым или пятнадцатым.

Поэтому, по всей видимости, нынешняя ситуация, когда есть десяток стран, способных летать в космос, и сотня стран, имеющих свои спутники, сохранится.

Би-би-си: А вам не кажется, что чем больше и точнее мы представляем себе окружающую нас Вселенную, чем большие успехи делает физика частиц и астрофизика, тем больше мы понимаем, что практическая ценность наших исследований, в общем, ограничивается околоземным пространством и никакой романтики уже не предполагает?

Виталий Егоров: Если говорить об ожиданиях, то это по большей части зависит не от нас и не от космонавтики, а от того космоса, что нам достался.

Циолковский и даже Королев еще могли надеяться найти марсиан, но сейчас мы знаем, что Земля - единственный островок жизни во всей известной нам Вселенной.

Многие романтические ожидания не подтвердились потому, что космос оказался совсем другим. И законы физики не позволяют нам многое из того, чего мы хотели бы. Естественно, ожидания, существовавшие полвека назад, наши возможности и реальный космос не совпадают.

Александр Родин: Этот феномен очень старый, люди с древнейших времен наблюдали небесные тела и искали ответы на значимые вопросы.

Конечно, космическая эпоха внесла свои коррективы, и в основном это было разочарование. Во-первых, мы не нашли в Солнечной системе не только развитых цивилизаций, но и вообще каких-либо форм жизни, даже простейших.

Более того, чем более мы понимаем историю, физику, химию Солнечной системы, тем более мы понимаем, что созданные на Земле условия абсолютно уникальны.

Сейчас появился новый простор для фантазии в связи с открытием внесолнечных планет, это бурно развивающаяся область науки на стыке биофизики и астрофизики. В связи с тем, что этих планет действительно во Вселенной очень много, возможно, где-то есть условия для существования живой материи. Но современные технологии не позволяют нам всерьез задумываться о каких-то межзвездных путешествиях.

Но есть и очень важный современный феномен, который появился, наверное, только в последнее десятилетие и связан с массовым внедрением в повседневную жизнь робототехники и искусственного интеллекта.

Именно исследования Солнечной системы показали, что человечество в целом, нация, народ, государство могут владеть каким-то пространством, физически там не присутствуя. Это блестяще демонстрирует НАСА, посылая аппараты по всей Солнечной системе и заявляя о своем лидерстве в освоении окружающего космического пространства.

Такой переворот в сознании - действительно очень важный культурный феномен современности.

Я думаю, что в том или ином виде в этом столетии человечество будет развиваться в ключе "виртуализации": нам действительно не обязательно физически присутствовать там, где мы осваиваем новые для нас территории. И здесь появляется огромное пространство для прогресса, сотрудничества, конкуренции, возможно, каких-то будущих конфликтов, которые уже будут вестись роботами.