В суде по делу Немцова допросили первых свидетелей защиты

13 декабря на процессе по делу об убийстве Бориса Немцова начались допросы свидетелей защиты.

В отсутствие свидетеля Руслана Геремеева, которого просили вызывать адвокаты семьи Немцова, ключевым событием заседания стал допрос членов семьи подсудимого Хамзата Бахаева.

Супруга Бахаева Галина Гусева ожидала начала суда в платке, накинутом на голову. Впрочем, в зале заседаний эта женщина средних лет, которая работает продавцом в магазине мужской одежды, появилась уже с непокрытой головой.

Судья Юрий Житников задал формальный вопрос, не было ли у Гусевой неприязненных отношений с Бахаевым. "Нет, мы же муж и жена", - удивилась свидетельница. "Все в семье бывает по-разному", - философски отреагировал судья.

Первым Гусеву допрашивал адвокат ее мужа Заурбек Садаханов. Женщина рассказала, что познакомилась с Бахаевым в 2010 году. По словам свидетельницы, фактически они были супругами, но узаконили отношения уже после ареста мужчины, в июне 2016 года (Бахаев не признает свою вину).

Гусева рассказала, что у нее есть дочь от первого брака, а у Бахаева - шестеро детей. По словам свидетельницы, они называют ее матерью, а дочь Гусевой считает Бахаева своим отцом. Свидетельница пояснила, что ее муж недавно оправился после долгой болезни и в последнее время с переменным успехом пытался заниматься частным извозом. По словам Гусевой, супруг никогда не интересовался политикой и не упоминал имя Немцова.

Из показаний свидетельницы следовало, что последние годы она фактически жила на три дома. Время от времени женщина ухаживала за пожилыми родителями в их квартире на западе Москвы. Иногда они с Бахаевым останавливались в квартире ее дальней родственницы, которой часто не бывало дома. Наконец, бывали случаи, когда Гусева оставалась с Бахаевым в поселке Козино Одинцовского района, где он снимал часть дома.

В том же доме, рассказала Гусева, жили и братья Анзор и Шадид Губашевы. По словам женщины, они занимали первый этаж, а Бахаев второй. Она пояснила, что этажи были изолированы друг от друга и имели разные входы, поэтому соседи встречались только во дворе.

Если верить Гусевой, 27 февраля 2015 года, кода убили Бориса Немцова, она целый день провела на работе. Свидетельница подчеркнула, что целый день созванивалась с мужем. "Думаю, что Бахаев был дома [в Козино], готовился к нашей встрече, отдыхал, смотрел телевизор. Все может быть...", - сказала Гусева. "Хороший ответ", - иронично заметила на это государственный обвинитель Мария Семененко.

По словам Гусевой, она закончила работать в 11 вечера и ближе к полуночи добралась на метро до станции "Кунцевская" (Немцов был застрелен в 23:31). Там ее встретил муж. Свидетельница рассказала, что вместе они отправились на квартиру к ее дальней родственнице, где и оставались до середины дня 1 марта. Оттуда супруги разъехались каждый по своим делам.

В следующий раз Гусева увидела мужа, а точнее "его согнутую спину" уже по телевизору, когда его 8 марта привезли в суд для решения вопроса об аресте. Она объяснила в суде, что всю неделю они не виделись из-за ее плотного графика, но регулярно созванивались. Гусева предположила, что все это время Бахаев был в Козино, но чем занимался, сказать не смогла. Расплывчатость своих показаний жена подсудимого объяснила так: "Некрасиво и не положено требовать отчета от супруга: если он посчитает нужным, он сам расскажет, что делал и где был".

Государственный обвинитель Алексей Львович попытался выяснить, сколько раз Гусева ездила в Чечню к родственникам мужа. Свидетельница затруднялась ответить. "Двадцать, тридцать, пятьдесят?" - немного повысил голос Львович, добиваясь ответа. "Ну, пятьдесят - это явное преувеличение", - протянула Гусева. "Нет, это не преувеличение, потому что от вас ответа я не слышу", - резко ответил Львович.

Тут адвокат Бахаева Садаханов вскочил с места и выкрикнул прокурору, размахивая руками. "Не надо оказывать давление на свидетеля". "Присядьте!" - повелительным тоном перебил Львович Садаханова. Между обвинителем и защитником началась перепалка, остановить которую далеко не сразу удалось пресечь судье.

После этого он попросил присяжных покинуть зал заседаний. Гусевой стало плохо, и ее тоже вывели приставы. Тем временем судья отчитывал повздоривших представителей сторон: "Если вы продолжите вести себя в том же духе, я вынужден буду сообщить об этом руководству государственного обвинения и руководству адвокатской палаты".

Львович извинился перед судьей, а Садаханов еще пытался объяснить, почему вспылил. "Так к людям относиться нельзя", - эмоционально убеждал он Житникова, указывая на прокурора.

Когда судья успокоил и Садаханова, то в зал вернулись присяжные. Для них стычка адвоката и прокурора не прошла бесследно - от кого-то из присяжных ощутимо пахло корвалолом. Тем временем выяснилось, что свидетельнице Гусевой и вовсе вызвали скорую помощь.

Тогда в суде допросили ее дочь, студентку Юлию Винникову. Та держалась немного увереннее, чем мать. Винникова назвала Вахаева своим отцом и в целом подтвердила показания матери. Государственный обвинитель Семененко снова попыталась узнать об отношениях в семье Бахаева. Она попросила девушку рассказать о своих шестерых сводных братьях и сестрах. Но судья по просьбе адвоката Садаханова снял этот вопрос. Тогда Семененко спросила, знает ли студентка что-то о судьбе первой жены отчима (прокурор назвала ее "исчезнувшей"). Однако председательствующий Житников и на этот раз разрешил свидетельнице не отвечать.

В конце допроса к девушке обратился сам Бахаев. Он неторопливо поздоровался с ней, спросил, как дела, а потом спросил: "Ты когда-нибудь думала, что я окажусь в этой клетке?"

Прежде чем судья Житников снял и этот вопрос, девушка успела растерянно помотать головой.