В Лондон привезли некрореализм

Никакого отношения к пугающей многих некрофилии некрореализм не имеет

В лондонской галерее Orel Art открылась выставка художников из Санкт-Петербурга, основателей движения некрореализм.

Некрореализм как течение возник в недрах ленинградского андерграунда в самом начале 80-х годов. Придумал его Евгений Юфит - один из группы купчинских панков (Купчино – унылый район ленинградских новостроек).

Вместе с Юфитом - тогда его все называли просто Юфа - к группе этой принадлежал и Виктор Цой, и известный тогда, а теперь уже тоже, как и Цой, ушедший из жизни, лидер группы "Автоматические удовлетворители" Андрей Панов по прозвищу "Свинья".

Впоследствии к Юфе присоединились еще несколько ярких персонажей с не менее яркими прозвищами - Трупарь, Андрей Мертвый, Евгений Дебил. В целом идеология и поведение всей этой кучки неформалов была совершенно панковская, хулиганская, но хулиганство это было инстинктивно эстетическим.

Юфит, в отличие от Цоя и Свиньи, свою художественную энергию направлял не в русло рок-музыки, а в живопись, графику, фотографию и кино. Он снимал хулиганские немые черно-белые короткометражки, в которых эстетика раннего немого кино - постоянная беготня и бессмысленные драки в духе Чарли Чаплина и Бастера Китона - накладывалась на мрачноватую реальность позднесоветского застоя. Ну и тяготение - пусть и нарочито эпатажное, скандальное - к теме смерти.

Отсюда и название придуманного Юфитом стиля - некрореализм. И хотя никакого отношения к пугающей многих некрофилии некрореализм не имеет, название это и по сей день кажется шокирующим.

“Некрореализм – столкновение двух противоположностей – смерти и жизни, - объясняет сегодня Юфит. – И то, что мы делаем, существует где-то посередине. Это территория сомнения, ассоциативной неопределенности, это искусство, которое отсылает к глубинным эмоциям. В эти фильмы нужно войти, попасть в их ритм, и тогда они затягивают".

Новый фильм Евгения Юфита "Прямохождение" тоже стал частью лондонской выставки. В основе сюжета - вымышленная история об обнаруженных в подвале загородного дома документах, свидетельствующих о проведении в 20-х годах опытов по скрещиванию человека и обезьяны. Фильм - социальная антиутопия, снятая, как всегда у Юфита, в резких контрастных черно-белых тонах.

Юношеский максимализм начала 80-х, когда хулиганские панковские фильмы снимались на плохонькую 8-миллиметровую пленку под эгидой придуманной Юфитом самодеятельной студии "Мжалала-фильм" сменились теперь медленным раздумчивым эстетством.

Проводник между мирами

Не все работы некрореалистов выдержаны в мрачных тонах

Я тогда жил в Ленинграде и становление некрореализма проходило прямо у меня на глазах - я бывал на всех его первых выставках и первых показах - в мастерских художников, в подпольных галереях, на скандальном показе в Доме кино.

В конце 80-х некрореалистов взял под свое крыло Александр Сокуров, но с тех пор Юфит вырос в совершенно самостоятельного, самобытного и оригинального режиссера, фильмы и работы которого показывались на самых престижных фестивалях экспериментального авангардного кино в Европе и Америке. Сегодняшнее кино Юфита полностью отбросило хулиганский панк и приобрело налет чуть ни академизма.

"Конечно, может быть это и академизм, - соглашается со мной сотрудник отдела новейших течений Русского музея Олеся Туркина. – Но также и Тарковского можно назвать академизмом. С моей точки зрения Юфит – единственный, кого можно назвать преемником Тарковского. Он обращает внимание прежде всего на форму, а форма передает содержание".

Из довольно большой группы ранних некрореалистов сегодня активно действующих художников осталось трое - кроме самого Юфита это Владимир Кустов и Сергей Бареков, выступающий под художественным именем Серп. Оба они - вместе с Юфитом - представлены на выставке. Работы Кустова - так же как Юфита – черно-белые. По его словам черный цвет символизирует жизнь, белый - смерть, а получающийся в результате серый - цвет умирания, пограничное состояние - ни жизнь, но уже и не смерть.

Но меня больше всего привлекли несколько установленных на специальных постаментах фонарей. Они светятся изнутри, и в них вставлены диапозитивы - Владимир Кустов называет их лайтбоксами.

"В качестве лайтбоксов я использовал умершие функционально фонари, которые раньше служили для печати фотографий в темноте. Внутрь них я вставил снимки фонарей, сделанные мною на различных кладбищах. У меня их огромная коллекция и они служат неким проводником между миром живых и мертвых", - говорит Владимир Кустов.

"Письмо с острова"

Работы третьего участника выставки - Серпа - резко отличаются от работ Юфита и Кустова. В отличие от черно-белых тонов своих товарищей, Серп работает с яркими красками - желтыми, зелеными, синими. И хотя в них тоже присутствует тема смерти - фрагменты человеческих тел - мрачными они не выглядят.

"Это новая серия, которую я сделал для проекта "Письмо с острова". Эти работы – объекты, подарки, которые были привезены на берега острова Британия из острова Петербург. Наша группа – тоже остров, отрезанный от культурного мейнстрима".

Кроме живописи Серп представил на выставке и два объекта - светлая русская изба из необструганных досок с тюлевыми занавесками и тюлевой крышей и такой же светлый колодец. А название цикла Серпа – "Письмо с острова" - дало название и всей выставке.

Серп долгие годы прожил в Париже, и именно благодаря его работам с искусством некрореалистов познакомился впервые и куратор нынешней выставки французский искусствовед Тьери Дюфрен. Он наряду с философским и эстетическим содержанием реализма видит в нем - пусть и неосознанный - политический протест

"Смерть - как искусство. Мы не верим в нее, мы думаем, что искусство - иллюзия. И мы думаем, что смерть - тоже иллюзия. Но это очень конкретный опыт. Она может быть чувственной, иногда она может быть смешной, иногда при дряхлеющем режиме мы надеемся, что режим этот как можно скорее умрет. И мне кажется, что молодые художники-бунтари в Советском Союзе 80-х таким образом реагировали на дряхлеющую власть - я сам помню едва живого Андропова по телевидению", - говорит Дюфрен.

В завершение Олеся Туркина пропела мне подлинный гимн некрореализму: "Это же святые нашего времени, потому что кроме искусства им ничего не надо. Если раньше в соборах помещали иконы, фрески, чтобы люди понимали, что ничего в этой жизни у них не останется, что богатый не пройдет сквозь игольное ушко и надо заботиться о своей душе. К этому же призывает нас и некрореализм. Memento mori – в том смысле, чтобы человек достойно прожил свою жизнь, чтобы оценил всю высоту искусства, его открытость, незащищенность, трогательность".