Книги Лондона. Нон-фикшн перед Рождеством: чужое интереснее

Вход в книжный магазин "Фойлз" на Чаринг-Кросс-роуд. Полка новинок. На полке беллетристика, которую пытаются поскорее сбыть, прежде всем подтянутся специально изданные под Рождество романы и биографии.

Так что сейчас выбор названий здесь совершенно случайный; тем не менее, в глаза бросается численное превосходство заморских авторов над своими. Из известных – одна британка Джанет Винтерсон против американца Джонатана Франзена и турка Орхана Памука.

Если же зайти внутрь и подняться на второй этаж, где расположены отделы, отвечающие за знания о прошлом и настоящем, то там проигрыш британцев будет и вовсе сокрушительным – и по авторам, и по темам.

"Эпоха Катастрофы: История Запада в 1914—1945 году" немецкого историка Генриха Августа Винклера (978 страниц) венчает горку новинок, соседствуя со столь же пухлым изданием дневников советского посла в Великобритании Ивана Майского.

На флангах главного легиона предрождественского исторического нон-фикшн – тоже в основном иностранцы. Очередная брошюра Ноама Хомского в защиту Палестины и несколько книг о Юго-Восточной Азии лишь дополняются превосходным исследованием кембриджского профессора (но ирландца, между прочим!) Брендана Симмса "Европа. Борьба за господство. С 1453 по сегодняшний день".

Вот о Европе – которая за месяц до Рождества оккупировала отдельно взятый лондонский книжный магазин – и поговорим.

Еще относительно недавно серьезные философы, писатели и даже публичные политики избегали спекулировать о европейских ценностях, оставив гремучую риторику евробюрократам и континентальным публицистам, особенно французским.

Пропагандистская кампания, развязанная Россией против самих основ европейской жизни, теракты этого года в Париже – все это заставило даже суховатую Ангелу Меркель произнести короткую речь, главным мессиджем которой был такой: Европа есть Европа благодаря своим ценностям. И атака на них есть атака на нас всех.

Германия и Франция сегодня возглавили новую коалицию за европейские ценности. Британия, где принято ругать континентальную Европу, пытается смастерить "британскость", britishness, но выглядит это не слишком убедительно.

Недостаток британской интеллектуальной жизни – давно, надо сказать, замеченный – заключается в том, что здесь, на острове, идеям не доверяют.

Потому когда недавнему министру образования Майклу Гоуву и министру внутренних дел Терезе Мэй понадобилось сформулировать британскую идентичность несколько сложнее формулы "теплое пиво и крикет" (к тому же, давно не имеющей отношения к этой стране), ничего достойного внимания не вышло.

Соответственно, на полках новинок в разделах "История", "Политика", "Публицистика" в серьезных магазинах немало книг немецких, французских и американских авторов. И это в стране, где не очень жалуют плоды интеллектуальных теплиц континентальной общественной мысли.

Томик немецкой истории

Здесь самое место признаться в guilty pleasure, в собственном довольно разорительном предрождественском пороке.

В конце ноября я покупаю новую книгу немецкого историка толщиной больше девятисот страниц.

Покупаю, естественно, из самых благих побуждений – надо же держать руку на пульсе самой интересной сегодня историографии Запада. Предполагается, что за год один томище можно осилить.

На сегодняшний день я терплю частичное поражение от действительно выдающейся книги Юргена Остергаммеля "Трансформация мира. Глобальная история девятнадцатого столетия" (1168 страниц), но, чтобы усугубить ситуацию, я на днях добавил еще почти тысячу страниц профессора Винклера.

Виноват в этой крайней расточительности не я, конечно, а лучшее книжное издание этого города и этой страны "Лондонское книжное обозрение" (London Review of Books, LRB).

Историк Адам Тууз написал удивительную рецензию на книгу Винклера – особенно удивительную, если не знать британских особенностей рецензирования. Британская рецензия никогда не будет написана, если рецензент до конца не прочитал рецензируемую книгу.

Надо сказать, это огромное достижение, если сравнить с тем, как обозревают книги, скажем, в России.

С другой стороны, настоящая британская рецензия чаще всего будет подробнейшим длиннейшим пересказом (особенно в LRB или в Time Literary Supplement) даже не книги, а темы, которой книга посвящена.

Особенности британского рецензирования

Иногда в такой пересказ вплетают небольшие отсылки к рецензируемому изданию, иногда в последних паре абзацев об искомой книге кое-что скажут. И все.

На самом деле, это очень удобно для читателя и разорительно для издателей: чаще всего по прочтении такой рецензии книжку можно не покупать.

Однако Адам Тууз побил все рекорды. Ровно половину своего текста он посвятил вообще другой теме – политической карьере и историко-политическим взглядам Вольфганга Шойбле, бывшего министра внутренних дел Германии, а сейчас – министра финансов, которому некоторые прочат пост следующего после Ангелы Меркель канцлера.

Так вот, Тууз рассказывает о довольно любопытных взглядах Шойбле на историю и настоящее состояние Германии, в которых умеренный и прагматичный взгляд на финансовые дела соседствует с умеренным и разумным патриотизмом, государственничеством и даже национализмом.

Все это, разумеется, известно; вот и я, дочитав до цитаты из Шойбле "Лютер нашел точку опоры в свободе христианского гуманизма. Запад вновь и вновь хватается за эту опору, чтобы противостоять спущенным с цепи силам, которые угрожают нашей свободе, нашему пониманию самоопределения и прав человека", подумал, что все это сто раз где-то слышал.

И еще я подумал, что, кажется, разделяю нелюбовь британцев к чугунным – пусть и правильным – лозунгам. Плюс мне пришло в голову, что я все перепутал и читаю рецензию на биографию Шойбле, а не на книгу Винклера. Я проверил. Нет. Просто еще через три абзаца говорится, что любимый историк Шойбле – как раз Винклер, и что 978 страниц, которые я еще тогда не купил, точно отражают идеологические представления немецкого министра финансов.

Национализм versus интернационализм

Собственно, книга о том, что не все так просто в паре "национализм versus интернационализм" в современной Европе. Это исключительно интересная мысль, которая могла бы пригодиться как британским тори, так и многим евроскептикам из Восточной Европы.

Винклер исходит из того, что все беды Германии XX века не в избытке национализма, а в его недостатке. Германия – очень молодая страна, немцы – исключительно юная нация, которая как следует не успела сложиться до того, как имперская идея победила национальную.

Результаты этой победы известны – Первая и Вторая мировые войны и катастрофа Германии. Только поражение – и унизительный раздел – помогли немцам осознать себя таковыми.

Но еще важнее другое: лишь участие и лидерство в Евросоюзе помогло Германии как государству (опять-таки, юному, ведь объединение ее случилось всего 25 лет назад) воплотить в жизнь все свои самые характерные черты. Благодаря европейской интеграции Германия стала по-настоящему немецкой – и в то же время по-настоящему влиятельной державой.

Рассуждение – пусть и длиной в тысячу страниц – действительно неожиданное. Оно ведь не только о Германии, оно о Европе и как раз о "европейских ценностях".

Связь идеей

Ценности эти состоят вовсе не в том, чтобы нивелировать национальные различия, наоборот. Благодаря общей рамочке все эти отличия становятся более выпуклыми, более зрелыми, более существенными.

В результате Европа как бы состоит из совершенно самостоятельных частей, которые связаны скорее идеей свободы и ответственности – что, собственно, делает из связь, их союз возможным.

И тут я вспомнил столь меня разозлившие слова Шойбле об "опоре нашего понимания самоопределения и прав человека", которую он увидел в Реформации, начатой немцем Лютером. А ведь прав министр, а не прав я. И права Ангела Меркель. И прав Адам Туузе, сочинивший такую странную рецензию.

После чего я отправился в книжный магазин и предался своей постыдной предрождественской страстишке. В этом году континентальная Европа победила Британию.