Старинный друг, ты помнишь Крым?

Все-таки образование, или хотя бы общая культура - вещи полезные. Даже для тех, кто занимается неприкрытой пропагандой. Сами подумайте, если бы российские чиновники от общественного мнения были чуть более развитыми, разве не поспешили бы они воспользоваться следующими строками:

Тогда мы выпили до днаБокал мускатного вина,Бокал за Родину свою,За счастье жить в таком краю,За то, что Кремль, за то, что КрымМы никому не отдадим.

Это Дмитрий Кедрин, если кто не в курсе, стихотворение так и называется "Крым", и начинается тоже далеко идущими словами:

Старинный друг, поговорим,Старинный друг, ты помнишь Крым?

Или еще более длинный отрывок, на сей раз из Максимиллиана Волошина:

Доселе грезят берега моиСмоленые ахейские ладьи,И мертвых кличет голос Одиссея,И киммерийская глухая мглаНа всех путях и долах залегла,Провалами беспамятства чернея.Наносы рек на сажень глубиныНасыщены камнями, черепками,Могильниками, пеплом, костяками.В одно русло дождями сметеныИ грубые обжиги неолита,И скорлупа милетских тонких ваз,И позвонки каких-то пришлых рас,Чей облик стерт, а имя позабыто.Сарматский меч и скифская стрела,Ольвийский герб, слезница из стекла,Татарский глёт зеленовато-бусыйСоседствуют с венецианской бусой.А в кладке стен кордонного постаСреди булыжников оцепенелиУзорная арабская плитаИ угол византийской капители.Каких последов в этой почве нетДля археолога и нумизмата -От римских блях и эллинских монетДо пуговицы русского солдата.

Впрочем, Волошин для дела пропаганды подходит гораздо хуже. Уж слишком честно и исторически подробно перечисляет всех тех, кто в то или иное время владел Крымом. Понятно, что Генуя сейчас входит в состав Италии, и отделяться, насколько мне известно, не собирается, но вы представляете, как бы было мило, если бы генуэзцы предъявили права на Судак?

С Крымом у меня лично связано много хорошего и разного. Во-первых, в Ялте жил брат моей бабушки с семьей. Пару раз мы останавливались у них в двухкомнатной квартире хрущевки, неподалеку от автовокзала. Задолго до этого, мои родители, озабоченные непрерывными простудами и больной носоглоткой любимого дитяти, вывозили меня на все лето в село Малореченское. Не знаю, насколько целительный воздух крымских гор способствовал моему выздоровлению, но в памяти навсегда остался пряный запах разогретой на солнце сухой травы и ярко-желтые цветки чего-то, что я и по сей день называю "анемонами", хотя это точно не они.

Поступление на Геологический факультет МГУ навсегда закрепило Крым в моем сознании и подсознании: студентов-геологов вывозили на практику под Бахчисарай. Место это, с геологической точки зрения, просто клад. Неподалеку от Крымской обсерватории располагались полевые базы всех возможных геологических вузов страны: от МГУ и МГРИ до геологического техникума из Ивано-Франковска.

Сейчас я не вполне понимаю, как все мы возвращались с "полей" с более-менее целыми конечностями и прочими частями организма. Денег на нормальное вино ни у кого не было, и мы покупали у местных жителей самогон, цена которому была 2 рубля за литр. Из чего они его гнали - тайна сия велика есть, но выпито этого сомнительного пойла было немеряно.

Помню, как однажды ночью (то есть действительно ночью, в абсолютной темноте), мы с моим приятелем Володькой Бакшутовым, прихватив казённый теодолит (у нас в ту пору была геодезическая практика), полезли на платовую гору Беш-Кош любоваться на Луну и планеты. Потому что там, дескать, было повыше! Боюсь, что сейчас я бы этот подвиг не повторила бы и при ярком свете солнца, но бог оказался милостив к молодым идиотам.

Чебуреки в Бахчисарае

Жизнь на полигоне в ту пору была голодной, кормили нас из рук вон плохо. В магазине при столовой продавалась какая-то рыба в томате (название ее полностью стерлось из моей памяти, но томатный соус почему-то остался), серый хлеб и майонез. Нехитрые бутерброды с майонезом поддерживали молодые организмы, истощенные процессом поглощения знаний и самогона, в относительно рабочем состоянии.

Верхом блаженства был поход в конце длинного маршрута в чебуречную, располагавшуюся напротив Бахчисарайского дворца. Что там было в их начинке, мы особо не задумывались: чебуреки были горячими, сытными и жирными. Ну чего еще надо для счастья?

Вероятно поэтому, когда несколько лет назад я со своими друзьями оказалась в Крыму, нам непременно понадобилось проехать по местам боевой славы. Коля, муж моей подруги, был готов более-менее выполнять все наши прихоти, но настаивал на одном: мы должны поехать в Бахчисарай и поесть чебуреков.

К моменту их прибытия на машине из Москвы в Ялту я уже считала себя прекрасно ознакомленной с новыми крымскими реалиями, поскольку находилась на благословенном полуострове в командировке. Это был совместный, как сейчас принято говорить, "проект" Русской и Украинской служб Би-би-си о том, какова жизнь в украинском Крыму. Кроме двух радиопрограмм, от нас требовались репортажи и отчеты для сайта из интересных мест.

История о том, как нас чуть было не сбросили в воду на Графской пристани в Севастополе, потому что местные пророссийские активисты почему-то решили, что Би-би-си приехала агитировать за вступление Украины в НАТО, это совершенно отдельный рассказ.

Однако непрерывного общения с местным населением оказалось достаточно для того, чтобы мое детско-юношеское розовое и ностальгическое отношение к Крыму дало огромную трещину.

Но вернемся к чебурекам. Чебуречная нашей юности оказалась закрытой. Тем не менее, рыночная экономика способствовала открытию нескольких других чебуречных, явно рассчитанных на простодушных туристов. Ослепленный жаждой чебуреков Коля ворвался в первую из них. Ею владели русские люди.

Не пытайтесь поймать меня на обобщениях, но это важно. Мы с Ленкой (мою подругу зовут Лена) задумчиво обозрели террасу со столиками, покрытыми несвежей клеенкой, тревожно потянули носами (к запаху прогорклого масла примешивался откровенный аромат неисправной канализации), брезгливо обозрели рои мух, и... категорически направились к выходу.

Официантка, она же владелица, подняла крик, что чебуреки нам уже жарят, и так, мол, не делают. Оставив Колю разбираться (для тех, кто не знает, при золотом сердце Коля обладает внешностью отпетого головореза), мы трусливо сбежали на улицу. Закурили и приготовились ждать.

И тут к нам подошла очень милая молоденькая девушка-татарка. "Вы поесть хотели? - спросила она, - у нас тут наверху новый ресторан открылся. Не хотите попробовать?"

Мы хотели. Идеально чистое помещение, лавки, застеленные коврами, обширное и невероятно дешевое меню, сразили нас наповал. Чебуреки были не только мясные, но и с сыром, что для моей вегетарианской души оказалось настоящим спасением. Правда, спиртного не было. Но нам было и не надо. Татары предлагали кофе 20 с чем-то сортов.

Поясню, что подруга моя вообще без тонизирующего напитка жить не может Разбудить ее утром можно исключительно поводив под носом чашкой с ароматным кофе, только тогда у добровольного официанта есть шанс добиться от нее членораздельной речи.

Многоэтажные уроды

Разговор за столом, само собой, касался возвращения татар в Крым. Я вспоминала свое недавнее знакомство с одним ялтинским предпринимателем, молодым украинским парнем, выглядевшим как Тарас Бульба в период боевой молодости. Григорий (так звали моего Тараса), говорил о том, как хорошо, что татарам позволили вернуться в Крым. "Вот идешь по улице, мальчонка, татарчонок бежит, - рассказывал Григорий, - и спрашивает, дядя, а вы мол, кто, украинец или русский? Говоришь, что украинец, так он тут же с русского языка на украинский переходит и никаких проблем!"

Впрочем, языковые проблемы, также как и украинизация Крыма, жителей Ялты заботили мало. На повестке дня у них тогда стоял (и я подозреваю, что до сих пор стоит) один вопрос: беззастенчивый захват территорий всяческими чиновниками и их продажа их на строительство домов для богатых отдыхающих из России.

"А зачем русским покупать жилье в Крыму?, - удивлялась тогда я, - цены тут у вас такие, что с таким же успехом можно прикупить виллу на берегу какого-нибудь Эгейского моря, и жить припеваючи".

Один ялтинский предприниматель, специально возивший нашу команду по местам в Ялте, изуродованным небоскребами, которые он (кстати, русский человек), называл по-украински "хмарочесами", объяснил это так: "В Европе таким зарвавшимся нуворишам грустно, там их, конечно, обслуживают, но не уважают, а им надо почувствовать себя панами и господами. И ничего лучше Крыма для этой цели не подходит".

Сколько истины содержалось в этом психологическом наблюдении, сказать не берусь, но строительство на Южном Берегу произвело на меня гнетущее впечатление. Рядом с пляжем под Никитским ботаническим садом выросли два многоэтажных урода, построенные, даже с моей непрофессиональной точки зрения, слишком близко к береговой линии, чтобы быть безопасными. Что, кстати, позднее подтвердил местный геолог.

Сама Ялта превратилась в большой строительный котлован, думаю, что за прошедшие годы ее уже застроили по "самое не балуйся". Крымский заповедник под Ай-Петринской яйлой оказался тоже очень перспективным местом для элитного строительства. С канатной дороги на Ай-Петри открывались виды на симпатичные домики с бассейнами, затерявшиеся в сосновых рощах, которыми так знаменит Южный Берег.

Директор музея-заповедника "Воронцовский дворец" со слезами на глазах рассказывал о непрекращающихся попытках местной администрации оттяпать у него кусок парка, чтобы... да-да, на нем что-нибудь построить.

Но самое гнетущее впечатление на меня произвела знаменитая Солнечная, она же Царская тропа, идущая вдоль побережья от Ливадийского дворца. Место это я знала хорошо, и неоднократно проходила ее во всех направлениях, сначала с родителями, а потом и с друзьями. Помню открывавшиеся с нее виды, и упоительный запах цветущих акаций.

Так вот, тропы не осталось, со стороны моря, а в некоторых местах, и со стороны гор ее замыкали огромные глухие заборы, за которыми строились очередные многоквартирные дома для желающих урвать кусочек крымской земли.

Судя по словам местных активистов, тогдашний украинский президент Виктор Ющенко так и не сумел обуздать аппетиты крымских чиновников.

Что-то мне подсказывает, что если вместо желто-голубого знамени над симферопольским "обкомом" плотно поселится российский триколор, коррупционная составляющая местной власти нисколько не уменьшиться. Напротив, ее аппетиты могут даже возрасти, и тогда уже не спастись ни Воронцовскому дворцу, который, кстати, очень удобно использовать под корпоративы, ни остаткам Царской тропы, ни Никитскому саду. Не удивлюсь, если его переоборудуют в резиденцию какого-нибудь очередного правителя.

Я очень люблю Крым. Очень. Посмотрев половину Европы, могу с уверенностью утверждать, что в мире не так уж много мест, которые могли бы сравниться с Крымом. Во всяком случае, с тем Крымом, который, боюсь, остался, только в наших воспоминаниях. И почему-то мне слабо верится, что после вхождения в состав России он сможет измениться в лучшую сторону.