«Братья, живущие в лесу». Как защитить племя машко-пиро, избегающее контактов с цивилизацией

Оригинал этого материала на английском языке можно прочитать здесь.

Томас Анес Дос Сантос работал на небольшой поляне в перуанской Амазонии, когда услышал приближающиеся из леса шаги.

Затем он понял, что его окружили, и замер.

«Один из них стоял, целясь из лука, — рассказывает он. — И каким-то образом он заметил, что я здесь, и я побежал».

Он столкнулся лицом к лицу с машко-пиро. На протяжении десятилетий Томас, который живет в небольшой деревне Нуэва-Океания, был практически соседом этого кочевого народа, который избегает контактов с посторонними. Однако до недавнего времени он видел их нечасто.

Машко-пиро более века жили в изоляции от остального мира. Они охотятся с помощью больших луков и стрел, и амазонский тропический лес дает им все, что нужно.

«Они стали кружить и свистеть, подражая множеству разных птиц, — вспоминает Томас. — Я только повторял: „Номоле“ (брат). Затем они собрались в одном месте, я чувствовал, что они совсем близко, мы развернулись в направлении реки и побежали».

В новом отчете правозащитной организации Survival International говорится, что в мире осталось по меньшей мере 196 так называемых «неконтактных народов», живущих без контактов с внешним миром. Машко-пиро считаются самым многочисленным из них. В отчете говорится, что половина этих племен может исчезнуть в течение следующего десятилетия, если правительства не примут дополнительных мер для их защиты.

В отчете утверждается, что наибольшую угрозу представляют лесозаготовки, добыча полезных ископаемых и бурение нефтяных скважин. Неконтактные народы чрезвычайно уязвимы для распространенных заболеваний, поэтому, как говорится в отчете, угрозу представляют даже контакты с евангелическими миссионерами или популярными инфлюэнсерами, старающимися привлечь аудиторию.

По словам местных жителей, в последнее время представители племени машко-пиро все чаще приходят в Нуэва-Океания.

Деревня Нуэва-Океания — это рыбацкое поселение из семи-восьми семей, стоящее на высоком берегу реки Таухаману в самом сердце перуанской Амазонки, в 10 часах на лодке от ближайшего населенного пункта.

Эта территория не признана охраняемым заповедником для неконтактных племен, и здесь работают лесозаготовительные компании.

Томас говорит, что порой шум лесозаготовительной техники слышен днем и ночью, и машко-пиро видят, как уничтожается их лес.

В Нуэва-Океании люди говорят, что испытывают двойственные чувства: они боятся стрел машко-пиро, но испытывают глубокое уважение к своим «братьям», живущим в лесу, и хотят их защитить.

«Пусть они живут так, как живут, мы не можем изменить их культуру. Поэтому мы держимся на расстоянии», — говорит Томас.

Жителей Нуэва-Океании беспокоит ущерб, наносимый источникам существования машко-пиро, а также угрозы применения против них насилия. Кроме того, лесорубы могут заразить машко-пиро заболеваниями, к которым у тех нет иммунитета.

Пока мы были в деревне, машко-пиро снова дали о себе знать. Летисия Родригес Лопес, молодая мать, была в лесу с двухлетней дочерью и собирала фрукты, когда услышала их.

«Мы услышали крики, вопли людей, много людей. Как будто целая группа кричала», — рассказала она нам.

Это был для ее первый случай встречи с машко-пиро, и она побежала. Даже спустя час сердце у нее все еще громко билось от страха.

«Потому что лесорубы и компании вырубают лес, они [машко-пиро] убегают, возможно, из страха, и оказываются по соседству с нами, — сказала она. — Мы не знаем, как они могут отреагировать на нас. Это меня и пугает».

В 2022 году машко-пиро напали на двух лесорубов во время рыбалки. Один из них был ранен стрелой в живот, но выжил. А труп другого нашли несколько дней спустя с девятью ранениями от стрел на теле.

Правительство Перу придерживается политики не устанавливать контакты с изолированными народами, в соответствии с которой делать это — незаконно.

Эта политика была взята на вооружение в Бразилии после десятилетий кампаний со стороны групп по защите прав коренных народов, не раз наблюдавших, как первоначальный контакт с изолированными народами приводил к уничтожению целых групп в результате болезней, бедности и недоедания.

В 1980-х годах, когда народ нахау в Перу впервые вступил в контакт с внешним миром, в течение нескольких лет его численность сократилась наполовину. В 1990-х годах та же участь постигла народ мурухануа.

«Изолированные коренные народы очень уязвимы — с эпидемиологической точки зрения любой контакт может привести к передаче болезней, и даже самые простые могут уничтожить их, — говорит Исраил Акиссе из перуанской группы по защите прав коренных народов Fenamad. — С культурной точки зрения любой контакт или вмешательство также могут нанести серьезный ущерб их жизни и здоровью как общества».

Но соседям неконтактных племен бывает непросто воплотить эту политику в реальность.

Когда Томас показывает нам лесную поляну, где он встретил машко-пиро, он останавливается, свистит, сложив ладони, и затем молча ждет.

«Если они ответят, мы повернем назад», — говорит он. Но мы слышим лишь щебет насекомых и птиц. «Их здесь нет».

Томас считает, что правительство возложило ответственность за решение этой напряженной ситуации на жителей Нуэва-Океании.

Он выращивает в своем саду бананы для машко-пиро. Это мера безопасности, которую он и другие жители деревни придумали, чтобы помочь своим соседям и защитить себя.

«Хотелось бы знать, как сказать: „Вот, возьмите эти бананы, это подарок Можете взять их бесплатно. Не стреляйте в меня“», — добавляет он.

На контрольном посту

Почти в 200 км к юго-востоку, по другую сторону густого леса, ситуация совсем иная. Там, у реки Ману, машко-пиро проживают в районе, официально признанном лесным заповедником.

Перуанское министерство культуры и Fenamad держат здесь контрольный пост «Номоле», на котором работают восемь сотрудников. Он был создан в 2013 году, когда конфликт между машко-пиро и жителями местных деревень закончился смертями нескольких человек.

Задача начальника поста Антонио Тригосо Идальго — не допустить повторения подобных событий.

Машко-пиро появляются регулярно, иногда несколько раз в неделю. Они отличаются от тех, кто живет возле Нуэва-Океании, и работающие на посту считают, что обе группы не подозревают о существовании друг друга.

«Они всегда появляются в одном и том же месте. Оттуда они и кричат», — говорит Антонио, указывая на небольшой галечный пляж на другом берегу широкой реки Ману. Они просят бананы, юкку или сахарный тростник».

«Если мы не отвечаем, они сидят там весь день и ждут», — говорит Антонио. Сотрудники контрольного поста стараются этого избегать — на случай если мимо проплывут туристы или лодки местных жителей. Поэтому они обычно соглашаются. У контрольного поста есть небольшой огород, где они выращивают кое-что для машко-пиро. Когда продукты заканчиваются, они просят местную деревню помочь с поставками.

Если продуктов нет, сотрудники просят машко-пиро вернуться через несколько дней. Пока эта схема работает, и в последнее время конфликтов почти не было.

Антонио регулярно видит около 40 человек — мужчин, женщин и детей из нескольких разных семей.

Они называют себя в честь животных. Вождь называет себя Камотоло (Медоносная Пчела). Сотрудники говорят, что он строгий человек и никогда не улыбается.

Другой лидер, Ткотко (Стервятник), более шутливо настроен, он много смеется и подшучивает над сотрудниками поста. Есть молодая женщина по имени Йомако (Дракон), которая, как говорят, тоже обладает хорошим чувством юмора.

Машко-пиро, похоже, не очень интересуются внешним миром, но с любопытством расспрашивают сотрудников контрольного поста об их семьях и о том, где они живут.

Когда одна из сотрудниц поста забеременела и ушла в декретный отпуск, они принесли для ребенка погремушку, сделанную из горла мартышки-ревуна.

Их интересует одежда, особенно спортивная одежда красного или зеленого цвета. «Когда мы собираемся встречаться с ними, мы надеваем старую, рваную одежду с отсутствующими пуговицами, чтобы они ее не забрали», — говорит Антонио.

«Раньше они носили свою традиционную одежду — очень красивые юбки из волокон насекомых. Но теперь некоторым из них достаются ботинки или одежда от туристов, проплывающих мимо на лодках», — говорит Эдуардо Панчо Писарло, еще один сотрудник контрольного поста.

Но всякий раз, когда агенты, работающие на посту, спрашивают о жизни в лесу, машко-пиро прекращают разговор.

«Однажды я спросил, как они разжигают огонь, — говорит Антонио. — Они ответили мне: „У вас есть дерево, значит вы знаете“. Я настаивал, и они сказали: „У вас уже есть все это — зачем вам это знать?“».

Если кто-то из машко-пиро не появляется в течение длительного времени, сотрудники спрашивают, где он. И если машко-пиро отвечают: «Не спрашивай», значит, этот человек умер, считают агенты.

После многих лет контактов сотрудники поста «Номоле» по-прежнему мало знают о том, как живут машко-пиро и почему они предпочитают жить в лесу.

Считается, что они могут быть потомками коренных народов, в конце XIX века бежавших в джунгли, спасаясь от эксплуатации и массовых убийств со стороны так называемых «каучуковых баронов».

Эксперты полагают, что машко-пиро могут иметь отношение к йине, коренному народу из юго-восточной части Перу. Они говорят на устаревшем диалекте того же языка, который агенты поста, выходцы из той же народности, смогли выучить.

Но йине издавна занимаются речным судоходством, земледелием и рыболовством, в то время как машко-пиро, похоже, растеряли эти навыки. Возможно, они стали кочевниками и охотниками-собирателями, чтобы обеспечить себе безопасность.

«Как я теперь понимаю, они остаются в одном месте на некоторое время, разбивают лагерь, и вся семья собирается вместе, — говорит Антонио. — Когда дичь в этом месте заканчивается, они перебираются на новое».

Исраил Акиссе из Fenamad говорит, что в разное время контрольный пост посетили более 100 человек.

«Они просят бананы и маниоку, чтобы разнообразить свой рацион, но некоторые семьи после этого исчезают на месяцы или годы, — говорит он. — Они просто говорят: „Я ухожу на несколько лун, потом вернусь“. И прощаются».

В этом месте машко-пиро находятся под защитой, но правительство строит дорогу, которая соединит его с другим районом, где широко распространена незаконная добыча полезных ископаемых.

Но сотрудникам «Номоле» ясно, что машко-пиро не хотят никаких отношений с внешним миром.

«Судя по моему опыту работы здесь, на посту, они не хотят становиться „цивилизованными“», — говорит Антонио.

«Возможно, их дети захотят, когда вырастут и увидят, что мы носим одежду, может быть, через 10 или 20 лет. Но взрослые не хотят. Они даже не хотят, чтобы мы были здесь», — говорит он.

В 2016 году был принят правительственный законопроект о расширении резервации машко-пиро: новая территория будет включать и Нуэва-Океанию. Однако этот закон так и не был подписан.

«Нужно, чтобы они были свободны, как и мы, — говорит Томас. — Мы знаем, что они жили очень мирно в течение многих лет, а теперь их леса уничтожаются».