Со дня трагедии в парижском «Батаклане» прошло 10 лет, но враг никуда не исчез

Это перевод статьи корреспондента Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

Произошедший накануне 10-летней годовщины трагедии в «Батаклане» арест напомнил Франции, что угроза джихадизма никуда не исчезла.

Бывшая девушка единственного выжившего после нападений ноября 2015 года джихадиста арестована по подозрению в подготовке собственного нападения.

27-летняя принявшая ислам француженка, известная как Маэва Б, состояла в переписке с 36-летним Салахом Абдесламом, который по решению суда в 2022 году отбывал пожизненное заключение в тюрьме недалеко от бельгийской границы.

После того как тюремные охранники обнаружили у Абдеслама USB-флешку с материалами джихадистской пропаганды, им удалось установить, что впервые эта флешка появилась во время личных встреч заключенного с Маэвой Б.

Проверив компьютер и телефон Маэвы Б., следователи обнаружили доказательства того, что она могла планировать джихадистскую атаку. В понедельник против Маэвы Б. и двоих ее предполагаемых сообщников были начаты следственные действия.

На фоне 10-летней годовщины самого кровавого нападения в новейшей истории Франции этот арест напомнил стране о враге, который так никуда и не исчез.

По словам министра внутренних дел Лорана Нуньеса, в этом году его ведомству удалось предотвратить шесть заговоров, но уровень террористической угрозы остается высоким.

Вечером 13 ноября 2015 года вооруженные джихадисты и смертники совершили серию скоординированных атак, завершившихся кровавым штурмом концертного зала «Батаклан» на востоке Парижа.

Перед этим трое смертников подорвали себя у стадиона Stade de France, где проходил международный футбольный матч. После чего другие участники группы открыли огонь из автоматов Калашникова по людям, сидевшим в барах и кафе недалеко от «Батаклана».

В момент, когда трое джихадистов ворвались и открыли беспорядочную стрельбу по залу «Батаклана», на сцене только начинала играть американская группа The Eagles of Death Metal. Нападавшие взяли людей в заложники, а затем подорвали себя, когда полиция пошла на штурм.

Всего в результате нападений 13 ноября погибло 130 человек, 90 из них — в «Батаклане». Более 400 человек были госпитализированы и бесчисленное количество людей получили психологические травмы.

После случившегося слово «Батаклан» стало во Франции синонимом радикальных исламистских атак, так же как «9/11» [11 сентября 2001 года] в США.

Хотя с тех пор были и другие атаки, такие как наезд грузовика на толпу людей, праздновавших День взятия Бастилии в Ницце в июле 2016 года, и жестокое убийство школьного учителя Самюэля Пати в октябре 2020-го, масштаб и организация нападения 13 ноября 2015 года выделяют его среди других.

Прошло 10 лет, и многое изменилось. С уходом «Исламского государства» (признано в России террористической организацией) с позиций ведущей силы в Сирии и Ираке возможности для замысла, планирования и осуществления сложных террористических атак значительно сократились.

Напавшие на «Батаклан» были молодыми мужчинами, преимущественно североафриканского происхождения. Их завербовали в Бельгии и Франции и обучили на подконтрольной ИГ территории на Ближнем Востоке. После этого они вернулись в Европу, затерявшись в потоке мигрантов.

Они могли рассчитывать на сеть сторонников, готовых предоставить им убежище, транспорт и деньги, буквально повсюду.

Как отмечает ведущий специалист по Ближнему Востоку Жиль Кепель, сегодня спецслужбы научились эффективно пресекать онлайн-радикализацию.

«Теперь у них есть доступ к IT-ресурсам… которые позволяют выявлять множество индивидуальных инициатив, зачастую не слишком сложных… и пресекать их до того, как они созреют», — сказал он в интервью Le Figaro.

Однако, по мнению Кепель, в данный момент опасность исходит скорее от того, что он называет «джихадизмом в окружающей среде».

«Сегодня опасность исходит изнутри страны, и она гораздо моложе. Она растет на почве дружбы и социальных сетей, в которых общаются единомышленники, при этом нет необходимости, чтобы кто-то отдавал приказы и подчинялся им», — сказал он.

Он считает эту угрозу особенно опасной из-за того, как легко она распространяется: события в Газе и Израиле оказывают на сознание многих граждан травмирующее воздействие и «эксплуатируются торговцами гневом».

По его словам, политический кризис во Франции лишь подливает масла в огонь: беспомощное президентство уступает место парламенту, в котором все большее влияние приобретают экстремисты левого и правого толка.

«Если то, что разделяет нас, французов, станет важнее того, что нас объединяет, и национальный консенсус рухнет, то под нами разверзнется пропасть, и противостоять насилию станет все сложнее и сложнее».

В четверг в местах, где произошли нападения, проходят памятные церемонии, кульминацией которых станет открытие сада «13 ноября» возле парижской мэрии. А когда стемнеет, Эйфелева башня будет освещена цветами французского флага — красным, белым и синим.

Французские медиа публикуют истории и воспоминания очевидцев, рассказывающих, как трагедия изменила их судьбы.

Через своего адвоката Салах Абдеслам неожиданно сообщил, что готов к сотрудничеству в рамках «восстановительного правосудия» — процедуры, во время которой жертвы и преступники встречаются, чтобы обсудить последствия преступления.

Эту идею предложили некоторые из семей пострадавших, но другие настроены категорически против.

Карикатурист Лоран Суриссо, также известный как Рисс, был ранен во время нападения на журнал Charlie Hebdo за несколько месяцев до трагедии в «Батаклане». Он назвал инициативу Абдеслама «извращением».

«Восстановительное правосудие существует для других видов преступлений — обычных преступлений, — сказал он. — Но терроризм — это не обычное преступление. Абдеслам хочет убедить нас, что его преступление ничем не отличается от других. Но это не так».