Искалеченные, униженные и забытые. Истории корейцев — жертв атомной бомбардировки Хиросимы

Это перевод статьи, опубликованной на английском языке. Оригинал можно прочитать здесь.

6 августа 1945 года в 8:15 утра, когда ядерная бомба камнем летела с неба на Хиросиму, ученица младших классов Ли Чон Сун шлав школу.

Рассказывая сейчас о событиях того дня, 88-летняя женщина машет руками, словно пытаясь отогнать воспоминания.

«Мой отец отправился на работу, но внезапно вернулся и велел нам немедленно эвакуироваться, — рассказывает она. — Говорят, на улицах было море трупов, но я была настолько потрясена, что помню только слезы. Я просто плакала и плакала».

Тела жертв «расплавились, так что остались видны только глаза», когда взрыв, эквивалентный 15 тысячам тонн тротила, прогремел в городе с населением 420 тысяч человек, вспоминает Ли Чон Сун. После взрыва остались лишь изуродованные тела, которые невозможно было опознать.

«Атомная бомба… это такое страшное оружие», — говорит она.

Прошло 80 лет с тех пор, как США взорвали «Малыша» — первую в истории человечества атомную бомбу — над центром Хиросимы, мгновенно убив около 70 тысяч человек. Десятки тысяч других жертв умерли в течение следующих нескольких месяцев — от лучевой болезни, ожогов и обезвоживания.

Разрушения, вызванные бомбардировками Хиросимы и Нагасаки в конце Второй мировой войны и положившие конец колониальному правлению Японию в Азии, были хорошо задокументированы за прошедшие с тех пор 80 лет.

Однако мало известен тот факт, что около 20% непосредственных жертв бомбардировок были корейцами.

На момент ударов по Хиросиме и Нагасаки Корея была японской колонией уже на протяжении 35 лет. В то время в Хиросиме проживало около 140 тысяч корейцев — многие оказались там в результате принудительной трудовой мобилизации, а кто-то бежал от тягот колониальной эксплуатации.

У тех, кто уцелел после атомной бомбардировки, последствия того страшного дня проявлялись всю их дальнейшую жизнь. Изувеченные и хранящие в себе огромную боль, сегодня они и их потомки продолжают бороться за справедливость, в которой им до сих пор отказывают.

«Никто не хочет брать на себя ответственность, — говорит 83-летний Шим Джин-тхэ, переживший атомную бомбардировку. — Ни страна, сбросившая бомбу. Ни страна, которая не смогла нас защитить. Америка так и не извинилась. Япония делает вид, что не знает о нас. Корея ничем не лучше. Они просто перекладывают вину друг на друга — и мы остаемся одни [со своими проблемами]».

Сейчас Шим Джин-тхэ живет в южнокорейском уезде Хапчхон, который стал домом для десятков выживших в бомбардировках Хиросимы и Нагасаки. Теперь этот уезд называют «корейской Хиросимой».

Для Ли Чон Сун тот день оставил о себе напоминание в виде болезней. Сейчас она живет с несколькими тяжелыми диагнозами: раком кожи, болезнью Паркинсона и стенокардией.

Но еще тяжелее то, что последствия ядерных бомбардировок коснулась не только ее, но и ее сына. Хо Чанг, который ухаживает за ней, сам страдает от тяжелого заболевания — почечной недостаточности. Сейчас он проходит диализ и ждет трансплантации почки.

«Я полагаю, что это связано с радиационным облучением, но кто может это доказать? — говорит Хо-Чанг Ли. — Это сложно подтвердить — потребуется генетическое тестирование, что очень утомительно и дорого».

Министерство здравоохранения и социального обеспечения Южной Кореи сообщило Би-би-си, что сбор генетических данных проводился с 2020 по 2024 год. Само исследование, касающиеся последствий атомной бомбардировки для последующих поколений, будет продолжаться до 2029 года. В ведомстве заявили, что власти «рассмотрят возможность распространения определения жертв» на второе и третье поколения жертв атомных бомбардировок. Это произойдет в том случае, если результаты исследования будут «статистически значимыми», подчеркнули в министерстве.

Жертвы среди корейского населения

Из 140 тысяч корейцев, проживавших в Хиросиме во время бомбардировки, многие были из Хапчхона.

Жизнь в этом месте, окруженном горами и практически лишенном сельскохозяйственных угодий, была трудной. Японцы конфисковали урожай, засухи оставляли крестьян без пропитания. Тогда, во время войны, тысячи жителей Хапчхона покинули села и отправились в Японию. Некоторых мобилизовали против их воли; другие согласились уехать, так как им пообещали трехразовое питание и обучение детей в школе.

Но в Японии корейцы были людьми второго сорта, им часто поручали самую тяжелую, грязную и опасную работу. Джин-тхэ рассказывает, что его отец работал на военном заводе — против своей воли, а мать сколачивала в деревянные ящики для боеприпасов.

После атомной бомбардировки такое положение корейцев в японском обществе привело к тому, что именно им в Хиросиме приходилось выполнять опасную, и часто смертельно опасную, работу.

«Корейским рабочим пришлось убирать тела», — рассказал Би-би-си Шим Джин-тхэ. Он возглавляет Хапчхонское отделение Корейской ассоциации жертв атомной бомбардировки. «Сначала они использовали носилки, но тел было слишком много. В конце концов они стали собирать трупы лопатами и сжигать их в школьных дворах. В основном этим занимались корейцы. Кроме того, большую часть работ по расчистке города после войны и обезвреживанию боеприпасов мы выполнили сами», — вспоминает он.

Согласно исследованию Фонда благосостояния Кёнги, некоторым выжившим корейцам пришлось расчищать завалы и извлекать из-под завалов тела. В то время как японцы эвакуировались и бежали к родственникам в другие города, корейцы, не имевшие связей в Японии, оставались в Хиросиме, подвергаясь воздействию радиоактивных осадков. Кроме того, у них был весьма ограниченный доступ к медицинской помощи.

Сочетание этих факторов — плохое лечение, опасная работа и дискриминация по признаку социальной (а по сути — национальной) принадлежности — способствовало непропорционально высокому уровню смертности среди корейцев.

По данным Корейской ассоциации жертв атомной бомбардировки, уровень смертности среди корейцев составил 57,1% по сравнению с общим показателем около 33,7%.

Около 70 тысяч корейцев пострадали от атомной бомбардировки. К концу 1945 года от ее последствий скончались около 40 тысяч человек.

Изгои в своей стране

После бомбардировок, которые привели к капитуляции Японии и последующему освобождению Кореи, около 23 тысяч выживших корейцев вернулись домой. Но там им были не рады. Их называли прокаженными или проклятыми. Вернувшимся пришлось столкнуться с предрассудками даже на родине.

«В Хапчхоне был лепрозорий, — объясняет Шим Джин-тхэ. — И местные жители думали, что у выживших после бомбардировок тоже есть кожные заболевания».

Такая стигма заставляла выживших молчать о своей участи, полагая, что «выживание важнее гордости», говорит он.

Ли Чон Сун говорит, что видела «собственными глазами» это унизительное отношение.

«С людьми, получившими сильные ожоги или жившими в крайней нищете, обращались ужасно, — вспоминает она. — В нашей деревне у некоторых выживших спины и лица были настолько изуродованы, что видны были только глаза. От них отворачивались, их избегали».

Со стигмой пришли нищета и лишения. Затем появились болезни сердца, почечная недостаточность, рак. Симптомы говорили о последствиях воздействия радиации на организм, но никто не мог их объяснить.

Со временем фокус общественного внимания сместился на второе и третье поколения.

Хан Чон Сон, представительница второго поколения жертв, переживших ядерную бомбардировку, страдает от аваскулярного некроза тазобедренного сустава и не может нормально ходить. Ее старший сын родился с диагнозом ДЦП.

«Мой сын не смог в жизни сделать ни одного шага, — говорит она. — А родственники моего мужа ужасно со мной обращались. Они говорили: „Ты родила ребенка-калеку, и сама калека — ты что, хочешь разрушить нашу семью?“ Это время было настоящим адом».

Десятилетиями даже корейское правительство не проявляло должного внимания к жертвами атомных бомбардировок, поскольку война с Севером и экономические трудности считались более приоритетными задачами.

Министерство здравоохранения Южной Кореи только в 2019 году опубликовало свой первый доклад, посвященный последствиям ядерной бомбардировки для следующих поколений жертв. Это исследование было основано по большей части на анкетировании.

В ответ на запрос Би-би-си в ведомстве пояснили, что до 2019 года «не было никаких правовых оснований для финансирования или проведения официальных расследований».

Однако два отдельных исследования показали, что представители второго поколения жертв бомбардировок более подвержены различным заболеваниям, чем население в целом.

Одно исследование, проведенное в 2005 году, показало, что представители второго поколения жертв бомбардировок гораздо чаще, чем среднестатистические жители страны, страдают от депрессии, сердечно-сосудистых заболеваний, анемии. Другое исследование, проведенное в 2013 году, показало, что инвалидов среди потомков жертв бомбардировки почти в два раза больше, чем в среднем по стране.

Поэтому Хан Чон Сон не понимает, почему власти продолжают требовать доказательства для признания ее и ее сына жертвами Хиросимы.

«Моя болезнь — это доказательство. Инвалидность моего сына — тому подтверждение. Эта боль передается из поколения в поколение, и она очевидна, — говорит она. — Но они не признают этого. Так что же нам делать — просто умереть, так и не получив признания?»

«Мир без извинений бессмыслен»

Только в этом году 12 июля официальные представители властей Хиросимы впервые посетили Хапчхон, чтобы возложить цветы к мемориалу. Хотя бывший премьер-министр Японии Юкио Хатояма и другие лица приезжали сюда с частными визитами и раньше, это был первый официальный визит действующих японских чиновников.

«Сейчас, в 2025 году, Япония говорит о мире. Но мир без извинений бессмыслен», — говорит Дзюнко Ичиба, японская активистка, которая большую часть своей жизни посвятила защите интересов корейцев — жертв Хиросимы.

Она отмечает, что приезжавшие в Хапчхон японские официальные лица не извинились за то, как Япония обращалась с корейским народом до и во время Второй мировой войны.

Несмотря на то, что многие бывшие японские лидеры принесли свои извинения и выразили раскаяние, многие жители Южной Кореи считают эти слова неискренними или недостаточными без официального признания преступлений в отношении корейцев и несправедливого к ним отношения.

Дзюнко Ичиба отмечает, что в японских учебниках до сих пор не упоминается история колониального прошлого Кореи, в них также ничего не говорится о том, что среди жертв бомбардировки Хиросимы было много корейцев. По ее мнению, «такое замалчивание лишь усугубляет несправедливость».

Хо Чон Гу, представитель Красного Креста, говорит: «Эти вопросы необходимо решить, пока еще живы те, кто пострадал непосредственно от ядерной бомбардировки. Для второго и третьего поколений мы должны собрать доказательства и свидетельства, пока не стало слишком поздно».

Для таких выживших, как Шим Джин-тхэ, важна не только компенсация, но и признание.

«Память важнее компенсации, — говорит он. — Наши тела помнят, через что мы прошли… Если мы забудем, это повторится снова. И однажды не останется никого, кто мог бы рассказать эту историю».