Почему одна семья после 7 октября переехала в Израиль, а другая — покинула страну?

Для одной израильской семьи нападение ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года и последовавшая за этим война в Газе стали переломным моментом в их решении покинуть страну. Другую еврейскую семью, живущую за границей, эти же события и рост антисемитизма подтолкнули к переезду в Израиль. Тем временем число людей, покидающих Израиль, превысило число приезжающих, согласно данным Центрального бюро статистики Израиля.

В городе Рамла в центральном Израиле, в квартире на 15-м этаже компания, специализирующаяся на перевозке вещей, пакует имущество Нофар и Эяля Авиданов в большие картонные коробки. На транспортных этикетках — «Оттава, Канада».

«Ни о чем не жалею», — говорит Нофар, кормя свою семимесячную дочь Шину. Она использует слово «релокация» — термин, которое употребляют многие евреи, покидающие Израиль, подразумевая, что они еще могут вернуться. Слово «отъезд» кажется слишком жестким и может быть воспринято как отказ от родины.

Нофар, 39-летняя учительница английского языка, говорит, что еще до нападения ХАМАС на Израиль в 2023 году они с мужем думали о переезде в другую страну. События 7 октября подтолкнули супругов к принятию решения, убедив, что настало время уезжать.

«Мы хотим чего-то другого для нашей семьи, для Шины», — говорит она. Пока последние вещи упаковывают, Эяль — адвокат — отмечает: «Мы готовы покинуть комфорт нашего дома, мы очень хотим жить мирной жизнью».

Супруги посетили Канаду, планируя свой переезд. Там уже живут многие их друзья, и Авиданам не придется учить новый язык.

«Я горжусь тем, что я еврейка, и я горжусь тем, что я сионист, но я не хочу, чтобы мою дочь воспринимали как еврея, а не как человека, — поясняет Нофар. — Мне кажется, что в Канаде у нее будет больше возможностей, чем в Израиле, потому что в сегодняшнем Израиле все внимание [правительства] уделяется ультраортодоксальным евреям».

«Политики в Израиле не поддерживают людей, которые упорно работают и вносят вклад в экономику… Мы — большинство, и мы чувствуем, что нас игнорируют, что нас не замечают», — добавляет она.

Нофар имеет в виду коалиционное правительство премьер-министра Биньямина Нетаньяху, которое зачастую считают самым религиозным и самым бескомпромиссным в истории Израиля. Крайне правые и ультраортодоксальные партии имеют большое влияние в ключевых вопросах политики.

Некоторые израильтяне полагают, что жизнь в стране всегда была полна проблем. «Даже до 7 октября мы не видели особых перспектив», — говорит Нофар, объясняя, что по ее мнению, жизнь стала тяжелее после начала войны в Газе.

По ее мнению, необходимость бежать в убежище или безопасную комнату каждый раз, когда слышны сирены, оповещающие о ракетной атаке, «даже если это происходит только раз в неделю», — это ненормально.

«Растить детей здесь, во время войны, конца которой не видно, это ненормально. Всего час назад был ракетный удар по Ашдоду, недалеко отсюда. Нас окружают боль и страдание».

Она имеет в виду растущее число ракет, которые ХАМАС и другие вооруженные группировки запускают из Газы по израильским городам с начала войны.

Эяль еще до начала войны был обеспокоен тем, что израильское общество, по его словам, становится «все более и более жестоким». Он говорит, что видел агрессивное поведение «на дорогах, в общественных пространствах, в многоквартирных домах… и с началом войны все стало только хуже».

По данным Центрального бюро статистики Израиля, число смертей в результате дорожных аварий в 2024 году выросло на 22% по сравнению с 2023-м.

По данным Иерусалимского центра по международным делам и безопасности (JCFA), нападение 7 октября оказало глубокое эмоциональное и поведенческое воздействие на израильское общество.

В июне 2024 года комитет Кнессета (парламента Израиля) по вопросам женщин и равноправия полов заслушал доклад о том, что с начала войны стали чаще поступать сообщения о домашнем насилии.

Организация «Женщины на фронте» рассказала комитету: «Мужчина, который возвращается с посттравматическим [синдромом] — это затрагивает целые дома в Израиле. Агрессивные реакции порой подавляются и остаются без внимания, а женщины стыдятся жаловаться».

Кроме того, после 7 октября крайне правый министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир ускорил реформы, упрощающие выдачу разрешений на владение огнестрельным оружием. По данным израильских СМИ, с тех пор было подано более 400 тыс заявок. Чуть больше половины получили условное одобрение (оно позволяет начать тренировку на стрельбище, по окончании которой выдается лицензия).

Иерусалимский центр по международным делам и безопасности беспокоится, что распространение огнестрельного оружия может спровоцировать рост насилия с его применением.

Нофар и Эяль объясняют, что на их решение уехать повлияли и другие факторы. «Жизнь стала дороже, и мы платим больше налогов, чем до начала войны», — говорят они.

В начале 2025 года основные израильские производители продуктов питания объявили о новой волне роста цен. И хотя растущая стоимость жизни — это проблема по всему миру, доклад Организации экономического сотрудничества и развития в апреле этого года заявил, что «сопоставимый уровень цен в Израиле — один из самых высоких в ОЭСР».

В Израиле также повысили налоги, чтобы покрыть стоимость продолжающейся войны: в январе 2025 года НДС вырос с 17 до 18%, а работникам госсектора сократили зарплаты — как им сказали, временно. (Это не затрагивает Нофар и Эяля, которые работают в частном секторе).

Дэнни Шерер, управляющий командой, которая подготавливает вещи Авиданов к переезду, говорит, что он начал замечать рост числа людей, покидающих Израиль, еще до 7 октября. По оценке мужчины, у его компании в 2022 году было около 400 клиентов, а к середине 2023-го — уже более 700.

Он связывает это с кризисом, вызванным попытками реформировать судебную систему, который привел к массовым протестам летом 2023 года.

Правительству Нетаньяху удалось воплотить в жизнь некоторые из реформ, ограничивающие власть Верховного суда (возможность отменять законы судом была ограничена, а у правительства стало больше контроля над назначением судей).

Сторонники реформ говорили, что судьи превышали свои полномочия, вмешиваясь в политические дела. Критики, в свою очередь, видели в реформах угрозу демократии.

Дэнни говорит, что многие из тех, кому его компания помогает переехать, — это профессионалы, уезжающие в Австралию, Новую Зеландию и Канаду.

Согласно Израильскому агентству по инновациям, которое занимается развитием технологического предпринимательства, число сотрудников в хай-тек секторе в Израиле в 2024 году снизилось — впервые за как минимум десятилетие. С октября 2023 года по июль 2024-го около 8300 работников хай-тека уехали из Израиля на год или дольше — это около 2,1% сотрудников сектора.

В целом число граждан Израиля, покинувших страну, в 2023–2024 году стало выше, чем число приехавших, согласно данным Центрального бюро статистики Израиля. За этот период уехали 82,7 тыс.человек, а приехали лишь 60 тыс.

«Это произошло всего лишь в третий раз с момента основания государства Израиль 77 лет назад», — говорит профессор Серджио Делла Пергола, глава отдела демографии европейских евреев в лондонском Институте исследования еврейской политики.

«В первых двух случаях, в начале 1950-х и в середине 1980-х, экономические причины были главными. В этот раз мы наблюдаем сочетание ряда факторов — безопасность, война и, конечно, экономика тоже, хотя есть и другие совокупные причины», — добавляет он. По мнению профессора, тренд продолжится и в 2025 году, но менее резко.

Делла Пергола говорит, что российское вторжение в Украину в 2022 году поначалу привело к росту иммиграции из этих стран в Израиль: люди бежали от войны или мобилизации. Но и из этих стран миграция вскоре замедлилась.

Миграция евреев в Израиль называется «алия», или репатриация, и обычно к переезду побуждают духовные и экономические факторы.

Для некоторых нападение 7 октября поставило под вопрос статус Израиля как безопасной гавани для еврейского народа. Других же переехать в Израиль побудил антисемитизм, с которым они столкнулись после 7 октября и начала войны в Газе.

В небольшой квартире в городе Ашкелоне, примерно в 15 км на север от Газы, Симха Дахан готовит традиционное семейное блюдо для еврейского нового года, Рош ха-Шана.

В кастрюле томится аккуратно отрезанная половина бараньей головы. «Я раньше, в Манчестере, готовила с рыбьей головой, а тут я использую баранью. Я предпочитаю рыбью голову, но язык — очень вкусный», — говорит она, держа его в руке.

Баранья голова имеет много символических значений, в том числе надежду оказаться «в голове, а не в хвосте» наступающего года.

В прошлом все восемь дочерей Симхи собирались у кухонного стола в британском Манчестере на праздник. Но когда Симха и ее муж Меир переехали в Израиль в августе 2024 года, четыре дочери остались в Великобритании.

Ультраортодоксальные супруги — евреи-сефарды. Так называют потомков евреев из Средиземноморского региона, включая Испанию, Португалию и Северную Африку.

Симха родилась во Франции и переехала в Великобританию в 1992 году. Там она вышла замуж за Меира, который покинул свою родную страну — Марокко — в 14 лет, чтобы пойти в иешиву (еврейское религиозное учебное заведение) в Манчестере.

Меир — шохет, кошерный мясник. Он регулярно возвращается работать в Великобританию, пока ждет своей лицензии для работы в Израиле.

Симха раньше была доулой-волонтером (человеком, помогающим при родах) в Манчестере. Она надеется продолжить это занятие в Израиле уже на профессиональном уровне.

«Мы всегда хотели переехать, но мы ждали, пока наши старшие дочери получат образование», — говорит Меир.

По словам Симхи, «антисемитизм был на подъеме и до 7 октября, но после — резко вырос».

В ее окружении «мужчины перестали носить кипу, выходя на улицу», говорит Симха. Она, как и ее дочери, не чувствовали себя в безопасности на улице поздним вечером.

«Когда я вижу людей с плакатами „Свободу Палестине“, я чувствую угрозу, потому что я не знаю, что это они имеют в виду, как они себя будут вести», — говорит она, объясняя, что люди в ее окружении сталкивались с агрессивными заявлениями и угрозами в адрес евреев.

Последней каплей для Симхи стало, когда одна из ее дочерей пришла домой в слезах после того, как человек в футболке с надписью «Свободу Палестине» посмотрел на нее, как она говорит, «презрительно». Неясно, знал ли этот человек, что она — еврейка.

Недавнее нападение у синагоги в Манчестере произошло в пешей доступности от дома супругов. Один из убитых мужчин, говорит Симха, был регулярным покупателем в супермаркете, в котором она работала.

Симха уверена, что Израиль предоставляет уровень безопасности и защиты, которого у евреев нет ни в каком другом месте в мире. «Я могу выходить на улицу в любое время ночи без страха. Всегда есть вооруженные солдаты и граждане, которые могут вступиться и защитить тебя, если что-то произойдет», — говорит она.

Но что она думает о жизни в стране в состоянии войны, где 7 октября 2023 года боевики ХАМАС и других вооруженных группировок убили около 1200 израильтян и взяли 251 человека в заложники? Новый дом Симхи — лишь в нескольких километрах от Газы, где последующие израильские атаки убили более 66 тыс. человек, по подсчетам Министерства здравоохранения, подконтрольного ХАМАС.

Она отвечает без колебания: «Мне неважно. Я не боюсь, я чувствую здесь себя в безопасности».

На вопрос, что она думает об израильтянах, которые покинули страну из-за войны, Симха отвечает: «Я знаю, что некоторые уехали, так как они хотели заработать больше денег, или потому что они не чувствовали себя в безопасности, но я не согласна с ними».

«Когда сирена оповещает о ракетной атаке, мы хватаем воду, идем в убежище, следим за развитием событий и возвращаемся, как только тревога затихает», — говорит она.

Симха объясняет, что чувствует себя в долгу перед Израилем и будет не против того, чтобы ее дочери были мобилизованы на передовую, в Газу или еще куда-нибудь. Два брата Симхи служили в Газе несколько месяцев. «Это часть того, что связывает нас с нашей еврейской идентичностью в Израиле», — поясняет она.

Симха признает, что она скучает по некоторым аспектам ее старой жизни в Манчестере — друзьям, дочерям, внукам и большому дому. И хотя ее семья выбрала своим домом Израиль, она говорит, что чувствует себя манчестеркой, а ее муж — марокканцем. «Но я ни о чем не жалею», — заключает она.