Как США и Израиль поймут, что они победили в Иране?

Судя по заявлениям американских и израильских лидеров, у войны с Ираном сразу несколько политических целей, главные из которых — смена режима, уничтожение ядерной и ракетной программ. Однако смогут ли они узнать, что эти цели достигнуты?

Четкая политическая цель важна тем, что ее очевидное достижение будет означать конец войны. Она помогает оценить продолжительность войны, оценить ее ход со стороны, но главное — она позволяет самим участникам понять, насколько они близки к победе.

Ни Израиль, ни США явно не собираются начинать наземное вторжение в Иран, который больше любой европейской страны, не считая России. К тому же часть Ирана покрыта высокими горами, а высокогорье — один из самых сложных театров боевых действий.

Но если для смены режима нужны либо отряды оппозиции на улицах, либо войска союзников на всей территории страны, то можно ли уничтожить с воздуха хотя бы ракетную и ядерную программы Ирана, после чего объявить о победе?

Эти программы в конечном счете представляют собой набор целей, пусть даже и очень хорошо укрепленных. И кажется, будто союзникам достаточно просто уничтожить их, чтобы можно было сказать — «мы победили».

Сделать это непросто, но еще сложнее убедиться, что дело сделано.

Иранские ракеты

В открытых источниках нет точных и всеобъемлющих данных о ракетном производстве в Иране, как и о количестве ракет и пусковых установок.

Израильский военный эксперт Давид Гендельман рассказал Русской службе Би-би-си, что летом 2025 года, по оценкам израильской разведки, на вооружении Ирана было примерно 2 500 — 3 000 баллистических ракет средней дальности, то есть тех, которые угрожали непосредственно Израилю. Радиус действия таких ракет — от 1000 до 3 000 километров (дальше идут ракеты промежуточной дальности).

Американский аналитический центр JINSA в своем докладе, опубликованном в феврале 2026 года, в целом подтверждает эти цифры. При этом, по оценке центра, у Ирана нет ракет с дальностью, превышающей 2000 км.

По словам Гендельмана, израильская разведка считала, что за два года Иран сможет увеличить арсенал ракет средней дальности до 8 000 единиц, и это стало главной причиной того, что союзники решили начать войну сейчас.

Помимо ракет средней дальности, у Ирана на вооружении есть также ракеты меньшей дальности — от 500 до 1000 километров. Они не угрожают Израилю в той же степени, но опасны для стран Персидского залива. По словам эксперта, их у Ирана еще больше, чем ракет средней дальности.

Помимо баллистических ракет, у Ирана есть также крылатые и еще дроны, включая те самые «Шахеды», производство которых локализовала Россия для применения в Украине. Они представляют собой отдельную угрозу. Для защиты от их ударов нужны другие подходы и другие средства ПВО.

Ракетная программа Тегерана была важной целью войны Израиля и Ирана летом 2025 года. По словам Давида Гендельмана, хотя тогда по ракетной программе и был нанесен мощный удар, к началу 2026 года Иран сумел ее восстановить.

«Прошедшие месяцы показали, что иранцы проявили высокую адаптивность и довольно быстрыми темпами восстановили разрушенные узлы ракетного производства. И сейчас, к началу этой операции, оценки снова были, как в прошлый раз — около 2 500 ракет, и снова выход на примерно те же темпы ракетного производства, которые снова через близкое довольно время позволяют построить примерно 8 000 ракет», — сказал он.

Подземные цели

JINSA в своем докладе пишет, что иранские ракеты хранятся на многочисленных объектах, включая подземные «ракетные города», и до летней военной операции Израиля и США таких объектов было 24, а располагались они вокруг города Керманшах на западе Ирана, в горной провинции Лорестан и горном массиве Загрос.

В докладе также говорится, что баллистические ракеты малой дальности, вероятно, сосредоточены в западном Иране, поскольку они нацелены на страны Персидского залива, а ракеты средней дальности, вероятно, рассредоточены по всей стране.

Крылатые ракеты дислоцированы в разных районах страны таким образом, чтобы их можно было запускать по целям на западе и юге от Ирана. Инфраструктура беспилотных летательных аппаратов включает подземные базы, аэродромы и производственные площадки по всему центральному, западному и южному Ирану, говорится в докладе JINSA.

Многие объекты имели несколько туннельных выходов для быстрого развертывания, через которые мобильные пусковые установки могли выезжать на позиции, быстро запускать ракету и возвращаться в укрытие.

В таких условиях узнать о результатах поражения довольно трудно. Давид Гендельман рассказал, что оценка результатов ложится на плечи разведки.

«Собирается информация о целях, рассчитывается, какие удары, в каком количестве, какими боеприпасами надо наносить для их уничтожения. Потом проводятся сами удары, затем оценка результатов поражения, и после этого в случае надобности удары проводятся еще раз», — сказал он.

Однако стопроцентной уверенности в том, что цель, например, подземный бункер, была поражена, быть не может.

Ядерная программа

Хотя ракетная программа Тегерана и представляла, вероятно, большую угрозу региону, ядерная также беспокоила союзников.

Премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху заявил, что войну нужно было начинать именно сейчас, потому что Иран за несколько месяцев мог бы сделать свою ядерную программу недосягаемой для атак.

В среду пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт заявила, что главная цель операции в Иране — «навсегда погасить их ядерные амбиции».

В отличие от ракетной программы, ядерную практически невозможно децентрализовать — она зависит от крупных научно-исследовательских и производственных центров.

Они были поражены летом 2025 года. Израильская и американская авиация нанесли удары по крупнейшему исследовательскому ядерному центру в Исфахане, а также по предприятиям по обогащению урана в Натанзе и Фордо.

Как пояснил Давид Гендельман, точной информации о том, что происходит на этих объектах сейчас, нет. Неизвестно даже, смог Иран вывезти ядерные материалы из подземных комплексов.

«Разумеется, есть свои методы, как агентурные, так и другие, для определения, что там и как происходит, даже в засыпанных объектах под землей. Но это объективно сложнее, чем посмотреть просто из космоса. Сразу видно только то, что снаружи […] Считается, что программа отброшена значительным образом назад. Здесь это вопрос, опять же, обогащенного урана: непонятно, в каком он состоянии, действительно ли он практически весь сохранился в одном из углубленных ядерных объектов», — сказал он.

При этом, по словам эксперта, «к началу этой операции не было индикации, что возобновление ядерного проекта каким-то действительно серьезным способом активировано, в отличие от ракетного проекта и ПВО».

«Основная активность, которая была замечена, — то, что они засыпали и другими способами укрепляли и защищали свои объекты. А то, что, собственно, сами ядерные разработки каким-то усиленным способом продолжаются, — такой индикации не было, по крайней мере, по открытым источникам она не проходила», — сказал он.

Между тем, как рассказала Русской службе Би-би-си замдиректора Программы по нераспространению Фонда защиты демократий Андреа Стрикер, США и Израиль получили тревожные сигналы о том, что Иран возобновляет некоторые виды деятельности, связанные с ядерным оружием.

По ее словам, Иран восстанавливал производство центрифуг IR-6 для обогащения и вел строительные работы на местах, которые считают новыми объектами ядерной программы Ирана.

В качестве таковых эксперт назвала подземный объект Кух-е Коланг Газ Ла (американцы называют его горой Кирка). Он расположен неподалеку от Натанза, где ранее находился главный иранский центр обогащения урана. Объект в Натанзе был одной из целей летней операции США и Израиля 2025 года.

В списке объектов, активность на которых, по словам Стрикер, заинтересовала союзников, — «Талеган-2», «Исфахан», состояние которого после ударов 2025 года оценить трудно, а также новый объект «Минзадехей», по которому в ходе нынешней кампании нанесли удар израильские самолеты.

«В конечном итоге нет никакой гарантии, что режим со временем не восстановит потенциал для создания ядерного оружия, если только Соединенным Штатам и Израилю не удастся убедить оставшихся лидеров отказаться от этой идеи или свергнуть режим и лидеров-единомышленников», — считает Би-би-си Андреа Стрикер.

Можно ли победить ударами с воздуха?

Как пишет в своем блоге британский военный обозреватель, в прошлом — корреспондент Би-би-си Марк Урбан, США могут просто объявить о своей победе в любой момент, но что будет, если Иран не перестанет воевать?

«Иран — по крайней мере, на начальном этапе — может отказаться вступать в переговоры о прекращении огня. В конце концов, их почитаемый лидер был убит вместе со значительной частью высшего командования Корпуса стражей исламской революции; эмоции накалены, и стремление к мести велико», — рассуждает он.

«Иран будет тянуть время, беречь свои ракетные пусковые установки, пытаться нарастить производство беспилотников — все в надежде измотать американцев сочетанием давления со стороны союзников, вызванного тяжелыми экономическими последствиями происходящего, нетерпеливостью Трампа и сокращающимися запасами как оборонительных, так и наступательных вооружений», — пишет Урбан.

Для дестабилизации обстановки в регионе Ирану не нужно будет обладать большим арсеналом пусковых установок, чтобы наносить удары залпами в десятки ракет, — достаточно будет отдельных пусков. Это не будет выглядеть как победа Ирана, но лишит Израиль и США возможности объявить о своей.

Но даже если Иран перестанет обстреливать страны региона ракетами, можно ли быть уверенными в том, что после двух разрушительных воздушных кампаний союзников у него не останется такой возможности?

У Давида Гендельмана нет даже тени сомнений в том, что именно так все и произойдет.

«Пока существует этот режим, он будет восстанавливать все разрушенное, пусть даже и с нуля. Поэтому и сейчас тоже, пока существует этот режим, он будет восстанавливать ракетную программу, ядерную и пр. Потому что режим — это некие политические, идеологические и другие установки. Установки не изменились. Соответственно, он будет продолжать воплощать в жизнь то, что он воплощал до сих пор», — сказал он.

При участии Григора Атанесяна.