Социолог, профессор "Шанинки" Григорий Юдин о том, почему сам формат общения с Путиным важнее, чем его содержание, и почему просмотр речей президента приводит к депрессии:
"На просмотре
пресс-конференций Путина (равно как и его "Прямых линий") вполне можно сэкономить,
поскольку главный политический смысл таких мероприятий – это их формат. Это
насквозь иерархический, антидемократический ритуал. Главное – не что Путин
скажет, а как это будет происходить. Это один из множества ритуалов аккламации,
на которых держится плебисцитарный режим Путина; российские выборы находятся в
том же ряду.
Вся коммуникация
здесь выстроена вертикально: всё начинается заранее с борьбы за право хотя бы
раз в году задать президенту вопрос. Кого аккредитуют? Кто сможет обратить на
себя внимание и пробиться к микрофону? В последнее время журналисты начали
приходить с плакатами, и мы ждём момента, когда девушки будут задирать
футболки, чтобы привлечь к себе внимание.
Тот, кто получает
свою минуту счастья, может воспользоваться ей только однажды – как только он
что-то скажет, микрофон у него сразу отберут, и добавить или переспросить
ничего уже не получится. И если монарх, например, неверно понял вопрос – горе
журналисту. Нормальная человеческая коммуникация так не устроена: мы всегда
можем что-то уточнить, поправить или ответить, даже если речь идёт об
официальных мероприятиях. Однако здесь такого шанса нет. Для сравнения можно
посмотреть на пресс-подходы американских президентов – не потому, что США
являются образцом, а просто чтобы почувствовать разницу. Во-первых, они
регулярны, и править Америкой невозможно, не умея отвечать на неприятные
вопросы. Во-вторых, журналисты из зала постоянно что-то уточняют вслед ответу,
а порой плохо отвеченный вопрос подхватывает и усиливает коллега. С Путиным всё
наоборот – каждый спрашивает только о своём и никогда не может продолжить
разговор (не говоря уже о том, чтобы вступить в полемику).
Подавляющая часть
вопросов известна Путину заранее – как и ответы к ним. Его знаменитое умение
на-гора выдавать цифры и детали объясняется очень просто: практически все
«острые» вопросы заблаговременно готовятся вместе с подробными ответами. Это
бесконечная игра в поддавки, которая порой может быть формой решения проблем:
для просителя (а журналисты уже мало отличаются от просителей) важно не
получить ответ, а донести свой вопрос до тех, кто готовит мероприятие – они же
и подготовят решение, а президент его озвучит, словно принимает его прямо
сейчас. Впрочем, гарантии, что это решение будет выполнено, тоже нет.
Путин – слабый публичный
политик. Он боится открытой коммуникации, чувствует себя в ней уязвимо,
неуверенно и потому на неотрепетированные вопросы почти всегда огрызается.
Однако он знает об этом, а иллюзия народной поддержки ему необходима. Поэтому
весь этот публичный ритуал нацелен на производство власти: активный и
полновластный правитель противостоит здесь разделённому и пассивному народу.
Нужно, чтобы каждый проходящий через этот ритуал (как участник или как зритель)
вышел с ощущением абсолютной власти правителя, с чувством, что правитель
сакрален и обитает в ином мире, а он, зритель, совершенно ни на что не влияет и
навсегда принадлежит к людям второго класса. Депрессия, пассивная агрессия и
чувство беспомощности должны посетить вас и надолго задержаться.
Так что я советую
держаться от этих ритуалов подальше – социология учит нас, что ритуалы
прекрасно действуют на их участников даже тогда, когда они в них не верят.
Паскаль говорил: "Молись, и уверуешь". Если, конечно, у вас нет хорошей идеи,
как этот ритуал сломать".
