Съезд Трудовой партии Кореи – ритуал или начало перемен?

В Пхеньяне открылся первый за 40 лет съезд Трудовой партии Кореи, который называют самым важным политическим событием в жизни страны за последние несколько десятилетий.

Западные обозреватели даже называют мероприятие своеобразной коронацией вождя, лидера страны Ким Чен Ына.

Созванный после 40-летнего перерыва съезд заставил наблюдателей строить самые разные, порой полярно противоположные догадки о смысле происходящего.

С одной стороны, ожидается, что в ходе съезда Ким Чен Ын вновь заявит о ядерных амбициях КНДР.

С другой, замеченное иностранными наблюдателями неожиданное оживление торговли в стране - появление рынков и небольших магазинчиков - дало основание говорить чуть ли не о возможности начала рыночных реформ по китайскому образцу.

Ведущий "Пятого этажа" Александр Кан беседует с корееведом, доктором исторических наук, сотрудником Института азиатско-тихоокеанских исследований при Австралийском национальном университете Леонидом Петровым.

Александр Кан: Я хочу начать наш разговор с такого вопроса. Съезды коммунистической партии в коммунистических странах – это событие ритуальное. В условиях тоталитарной власти все решения принимаются предельно узким кругом высшего руководства, если не единолично. Руководство совершенно не нуждается в одобрении съезда. Тем не менее, мы все, выросшие в СССР люди, прекрасно помним: съезды проводились регулярно – каждые 4-5 лет. Почему КНДР, будучи по своему характеру такой же традиционной коммунистической диктатурой, на протяжении четырех десятилетий пренебрегала этой традицией?

Леонид Петров: Вы поставили целый ряд очень интересных вопросов. Пожалуй, я начну со своих детских воспоминаний. В то время, когда 26 съезд КПСС проходил в Советском Союзе, ходил анекдот о том, что маленький мальчик боялся ложиться спать и оставаться в темноте. Когда его родители спросили: "Почему?", - он говорит: "Как же? Постоянно с утра до вечера мне говорят – съест, съест КПСС. Я не хочу, чтобы КПСС меня съел". Я думаю, что здесь переплетаются какие-то очень серьезные драматические вещи с совершенно комическими. Это было в Советском Союзе. Интересно, что Советский Союз просуществовал немногим более 70 лет, а Северная Корея вот уже празднует семидесятую годовщину основания Трудовой партии Кореи. В 1946 году дед нынешнего лидера Северной Кореи Ким Ир Сен был поставлен у руля северокорейской Трудовой партии. Через три года она стала партией общекорейской. Ким Ир Сен оставался диктатором на протяжении нескольких десятилетий до своей кончины в 1994 году. Таким образом, страна фактически управлялась семьей, единолично Ким Ир Сеном, который был окружен группой его соратников из числа антияпонских партизан. Естественно, и корейская Народная партия, и Трудовая партия Кореи участвовали в управлении страной. Естественно, все решения принимались в узком кругу не просто центрального комитета, не просто президиума Трудовой партии Кореи, но практически…

А.К.: Это понятно. Хотелось, чтобы мы двигались более быстрым темпом. Вы знаете историю в гораздо больших деталях, чем мы. Почему все-таки съездов не было, в отличие от остальных стран?

Л.П.: Когда страна управляется одной семьей - а Северная Корея фактически единственная из коммунистических стран (я к этому и вел), - это диктатура, где власть передается по наследству. Нигде больше, ни в одной из стран коммунистического блока этого не произошло, кроме как в Северной Корее, где власть передавалась от отца к сыну, от сына к внуку. Таким образом, роль единственной партии (Трудовая партия Кореи в Северной Корее не единственная, но она фактически правящая все эти 70 лет) фактически нивелировалась. Все решения принимались в семье, передавались по наследству, выполнялись либо партией, либо армией в разные периоды времени. В тот момент, когда в стране происходил голод (начиная с конца 80-х годов, Северная Корея испытывала серьезные недостатки в продуктах питания, в энергии), нужно было страну каким-то образом просто держать и спасать. Партия в этих случаях не помогает. Народная армия Кореи пришла на выручку семье, и на протяжении последних 36 лет она удерживала власть в стране, помогала семье удерживаться. Партия в этом фактически участия не принимала, потому что винтовка рождает власть, как мы знаем по Мао Цзедуну.

А.К.: В такой ситуации тот факт, что после столь длительного перерыва съезд все же созвали, заставляет предполагать возможность оглашения на нем каких-то принципиальных решений. Даже в насквозь ритуальном СССР некоторые съезды, - вспомним, к примеру, двадцатый, на котором был разоблачен культ личности Сталина, - вошли в историю как реально значимые события, а не только как показная демонстрация единства партии и народа. Раз съезд Трудовой партии Кореи – событие столь экстраординарное, можно ли говорить о возможности экстраординарных, - даже не будем говорить, в какую сторону пойдет эта экстраординарность, - решений нынешнего съезда?

Л.П.: Не думаю, что мы должны ожидать каких-либо экстраординарных решений. Может быть, решения и будут обсуждаться, как сенсационные, и победные реляции, естественно, будут раздаваться, но никаких изменений, не думаю, что мы можем ожидать от этого съезда. Роль Ким Чен Ына заключается в том, чтобы никаких изменений ни в политике, ни в экономике страны не произошло. Ким Чен Ын стремится к тому, чтобы экономическая ситуация в стране продолжала улучшаться. Она улучшилась за последние 4-5 лет. Даже за те 4 года, пока Ким Чен Ын находится у власти, значительно улучшилось и снабжение населения питанием, электроэнергия подается фактически бесперебойно, по крайней мере, в Пхеньяне. Есть что отпраздновать, но ожидать от съезда каких-либо серьезных перемен, а тем более сравнивать его с 20 съездом КПСС, не думаю, что реально. В Советском Союзе произошел серьезный перелом. Со смертью Сталина к власти пришли, может быть, его соратники, но люди, которые совершенно по-другому смотрели на мир, на события. В Северной Корее этого не произошло. Даже те небольшие подвижки, которые происходили при Ким Чен Ире – отце Ким Чен Ына, - эти люди уже ушли со сцены. Ким Чен Ын расправился и со своим дядей Чан Сон Тхэком, и с группой реформаторов – экономистов-технократов, которые пытались с Южной Кореей, с Китаем о чем-то договариваться. Все они исчезли бесследно. Мы даже не знаем, что с ними произошло. Поэтому ожидать от съезда каких-то серьезных решений о смене экономического курса, не думаю, что реально. Хотя на съезде, естественно, постоянно будет произноситься мантра о необходимости постоянного улучшения качества жизни и снабжения населения продуктами, электроэнергией, в том числе ядерной.

А.К.: Вы упомянули, что экономическая ситуация, продовольственное снабжение, электроснабжение улучшаются. Наш корреспондент – корреспондент Би-би-си прислал из Пхеньяна репортаж, в котором он говорит о том, что появляются какие-то магазины, рынки, происходит какое-то оживление. Такой факт: в 2014 году их Китая импортировано смартфонов и обычных мобильных телефонов вдвое больше, чем в предыдущем 2013 году. За счет чего происходит улучшение экономической ситуации, если никаких подвижек в устройстве экономики нет, если экономика живет по-прежнему в рамках жесткой тоталитарной системы, где никаких послаблений нет, или все-таки какие-то мелкие подвижки начинают происходить? Я вычитал термин "бьён джин", если я правильно произношу, - то есть одновременно политика военного и экономического развития, ядерной технологии и экономического развития. За счет чего происходит улучшение экономическое, когда огромные средства идут в ядерную технологию, в строительство ракет и так далее?

Л.П.: Северная Корея, безусловно, живет сейчас лучше, чем это было 20 лет тому назад. Во-первых, это произошло благодаря Южной Корее, которая в свое время поняла, что лучше всего наладить добрососедские отношения с Северной Кореей и помогать своим северокорейским братьям безвозмездно. Толчок для экономического развития Северной Кореи после голода, многочисленных жертв, то есть то, что происходило абсолютно бесконтрольно в Северной Корее в начале 90-х, совершенно изменилось уже в начале 2000-х. Но этого было недостаточно, и Северная Корея начала активно продавать свои природные ресурсы, в том числе редкоземельные металлы.

В начале 90-х, когда произошло активное развитие коммуникационных технологий, интернета, редкоземельные металлы стали востребованы по всему миру. Буквально через несколько лет Северная Корея получила возможность доступа к серьезным ресурсам. Торговля происходила через Китай, как правило, Китай помогал энергией, мазутом. Россия списала 10 миллиардов долларов, которые Северная Корея должна была еще со сталинских времен. Таким образом, Северная Корея поправила свое финансовое положение очень быстро, буквально за последние 5-10 лет. Что же происходит теперь? Вы правильно заметили, политика "пён джин", которую сейчас активно продвигает лидер Ким Чен Ын, основана на параллельном развитии экономики и военных вопросов, связанных с обороной страны.

Ким Чен Ын прекрасно понимает, что если он будет активно развивать страну, то рано или поздно ее жители начнут задавать много сложных вопросов, на которые Ким Чен Ын не может ответить, - вопросы, связанные со свободой передвижения, свободой слова, какими-то демократическими свободами, правами человека и так далее. Поэтому ему постоянно нужно рассказывать своему населению о том, что мы окружены врагами, нам постоянно нужно крепить свою оборону, развивать ядерное оружие, ракеты дальнего, среднего и ближнего радиуса действия. Таким образом, это развитие постоянно упирается в конфликт с внешним миром, что и нужно Ким Чен Ыну. Экономика в стране растет, больше завозится мобильных телефонов, но с этими мобильными телефонами население может звонить только внутри города. Насколько я знаю, даже невозможно сделать звонок в деревню своим родственникам для тех, кто проживает в городе.

У них есть компьютеры, намного больше сейчас компьютеризированы университеты Северной Кореи, но они не подключены к всемирной паутине – интернету. В Северной Корее интернетом пользуется очень ограниченный круг людей, по всей видимости, только госслужащие в определенных министерствах – в МИДе, в службах безопасности. Когда выдают визы, они просматривают какие-то веб-сайты и смотрят, чтобы случайно не въехал журналист. Людей, которые приезжают в Северную Корею со своими мобильными телефонами, досматривают, им не разрешают ввозить никакую литературу. Вы можете пользоваться своим телефоном, поставить sim-карту в мобильный телефон и даже передавать фотографии в свой "Твиттер" или "Инстаграм", но это разрешено делать только иностранцам, которые приезжают в страну буквально на несколько дней, оставляют какие-то деньги и уезжают. Позвонить в Северную Корею, передать информацию, послать какой-то документ, даже по факсу, всегда представляет огромную сложность. В этом плане Северная Корея абсолютно не развивается. Экономика растет, но говорить о какой-то модернизации пока не приходится. Не думаю, что это в планах Ким Чен Ына.

А.К.: Если мы сопоставим с Китаем - страной тоже жесткой идеологической диктатуры, достаточно жесткого контроля, конечно, не сопоставимой с тем, что происходит в Северной Корее, но тем не менее. Постепенно начинавшееся со времен Дэн Сяопина ползучее распространение частной собственности, частной инициативы без провозглашенных каких бы то ни было экстраординарных и радикальных перемен, тем не менее, привело к тому, что Китай стал сегодня страной с высокоразвитой рыночной экономикой. На наших глазах нечто подобное начинает происходить сегодня на Кубе – еще одном из последних оплотов коммунистической идеологии. Мы говорили о том, что вроде бы как-то оживляется какая-то мелкая – не знаю, частная – не частная, - торговля в Северной Корее. Может ли что-то подобное происходить и там?

Л.П.: Вы провели прекрасные параллели. И Китай, и Куба, и Вьетнам, и многие другие страны с переходной экономикой, которые, казалось бы, были безнадежно отсталыми, были рано или поздно признаны США дипломатически, были открыты посольства и сняты экономические санкции. Ничего подобного не происходит в отношении Северной Кореи по ряду причин. США слишком дорожат своими отношениями с Южной Кореей. Естественно, признать Северную Корею дипломатически было бы абсолютно нереально и контрпродуктивно для Вашингтона. Что касается Кубы, нет южной Кубы, нет южного Китая, зато есть Южная Корея – богатая, демократическая, с развитой передовой экономикой, с населением в два раза больше, чем в Северной Корее. Естественно, Северная Корея чувствует себя очень неуютно и небезопасно в условиях, когда нет никакой гарантии в отношении со стороны США. Страна уже 65 лет с момента Корейской войны находится под очень жесткими международными санкциями. Союзников у Северной Кореи фактически только два – Китай и Россия.

А.К.: Приходится слышать иногда, что Южная Корея вовсе не заинтересована в том, чтобы в Северной Корее происходили радикальные перемены. Они боятся, реально боятся того, что груз, в первую очередь финансовый, да и человеческий, если вдруг северокорейский режим падет, рухнет на режим Сеула, который должен будет взять на себя обеспечение всего населения Северной Кореи. Насколько это обосновано?

Л.П.: Вопрос объединения Кореи весит дамокловым мечом над головами корейцев – и северных, и южных. Северяне понимают, что объединение не принесет им мгновенного спасения от всех их бед, они будут себя чувствовать жителями второго сорта по сравнению с богатыми южанами, которых в два раза больше. В Южной Корее молодое поколение совсем не стремится к тому, чтобы рынок рабочей силы был наводнен дешевой рабочей силой, людьми, которые говорят на их языке и являются носителями той же самой культуры – культуры корейской. В Южной Корее сейчас отношение к объединению очень сложное. Они ожидают падения северокорейского режима, но не готовы к тому, что предстоящие расходы нужно будет взять на собственные плечи. Мы знаем, что произошло в Германии. Восточная Германия была одним из самых благополучных государств восточного коммунистического блока, в то время как Северная Корея – одно из самых бедных государств. Разница в уровне жизни между Северной и Южной Кореей настолько велика, что потребуются триллионы долларов и не одно десятилетие для того, чтобы выровнять уровень, чтобы эту разницу в уровне жизни сравнять. Пока речь об объединении страны каким-то мирным путем, естественными экономическими шагами, не предусматривается. Хотя Южная Корея совсем не откажется, если Северная Корея вдруг рухнет, и они как освободители вступят на северные территории, для того чтобы облагодетельствовать своих северных братьев.

А.К.: Будем следить за развитием событий. Северная Корея постоянно преподносит нам сюрпризы, продолжает сюрпризы преподносить. Будем с нетерпением следить за тем, что там происходит.

____________________________________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.bbc.com/russian/multimedia/2011/03/000000_podcast_5floor_gel.shtml" platform="highweb"/></link>.