Египет: военный путч или государственный переворот?

Произошел ли в Египте военный путч или государственный переворот? Или, иными словами, когда переворот становится "хорошим", а когда "плохим"? И как относиться к действиям египетских военных, сместивших законно избранного президента?

В каком-то смысле это бессмысленный вопрос. Какое все это имеет значение? Прежде всего, это внутреннее дело Египта, и даже Соединенные Штаты, его ближайший союзник, вряд ли смогут что-либо предпринять, несмотря на свои тесные связи с египетскими военными.

Влияние и значение Египта на сложной политической арене Ближнего Востока слишком велики, чтобы говорить о каких-то санкциях и вмешательстве. И разговоры о сокращении финансовой помощи Египту, звучащие сейчас в Вашингтоне, являются всего лишь разговорами.

Поэтому вопрос "переворот или не переворот" имеет значение в основном для западных комментаторов.

Но все-таки на другом уровне это вопрос имеет смысл.

Он окрасил тон первоначальных откликов западных политиков на события в Египте. Президент Барак Обама заявил, например, что США глубоко встревожены действиями египетской армии.

Египетский народ запомнит то, что говорили в эти дни западные политики. Американская политика в дни, предшествовавшие перевороту, вызвала критику как со стороны сторонников, так и противников свергнутого президента Мохаммеда Мурси.

Британский министр иностранных дел Уильям Хейг высказывался о событиях в Египте крайне осторожно. Он назвал их "военным вмешательствам в рамках демократической системы", но при этом подчеркнул, что оно пользовалось поддержкой значительной части народа.

Политический реализм в Египте

Так можно ли называть действия египетских вооруженных сил "хорошим переворотом"? Прагматическим ответом на этот вопрос было бы обращение к результатам этих действий, и тут требуется суровый реализм.

Египетские вооруженные силы всегда играли важную роль в политической жизни страны даже до свержения президента Хосни Мубарака, который при президенте Насере получил звание маршала авиации.

Армия занимала центральное место в ходе народных волнений в период "арабской весны". И в это раз, выйдя из казарм, военные подчеркивали, что защищают национальные интересы.

Тень армии, падающая на всю современную историю Египта, никуда не денется и в ближайшие годы. В Турции, например, где армия также играла роль гаранта светской конституции, понадобились годы, чтобы нынешнему исламистскому правительству удалось потеснить ее позиции.

В Египте демократически избранный президент был отстранен от власти военными, и это полностью соответствует всем определениям государственного переворота.

Но, с другой стороны, в Египте, несмотря на проведенные выборы, еще не сформировалась полноценная демократия. Эта страна, как и весь регион, находится на пути к демократии, только создавая представительные органы гражданского общества, определяя их роли и укрепляя представления о демократии среди граждан и политиков.

Некоторые обозреватели указывают, что именно тот факт, что президент Мурси не обладал таким представлением о демократии, привел к массовым протестам.

Нетипичный переворот

По этой логике, события в Египте являются нетипичным переворотом в стране с несложившейся демократией. Историки решат, были ли действия военных правильными или ошибочными.

Правительствам в странах Ближнего Востока и дипломатам в остальном мире придется иметь дело с реальностями нового Египта.

Все теперь зависит о того, как быстро произойдет переход к новому демократическому порядку. Западные страны настаивают на том, что переход должен быть быстрым, политически прозрачным и включать все политические силы.

Однако пока остаются без ответа важные вопросы. Будет ли представлено исламистское движение "Братьев-мусульман" в новых органах власти? Будет ли оно пользоваться народной поддержкой? А главное, как воспримут исламисты в других странах региона то, что произошло в Египте?

Придут ли они к выводу, что им жизненно необходимо укреплять приверженность к демократии, или же исламисты решат, если в Египте их лишили законных плодов победы на демократических выборах, то это ставит под вопрос их приверженность демократическим принципам?