Самоубийство Гитлера: рассказ очевидца

Мы сидим за столом в гостиной у 92-летнего Рохуса Миша. Хозяин показывает мне альбом со старыми фотографиями. Вот он на цветном снимке в форме СС в альпийском домике Адольфа Гитлера. Вот и сам фюрер, с нежностью смотрит на кроликов. А вот его подруга и будущая жена, Ева Браун.

Пять лет обершарфюрер СС Рохус Миш состоял при Гитлере телохранителем, курьером и телефонистом.

"Моя первая встреча с Гитлером состоялась при странных обстоятельствах,- вспоминает Миш. – Я проработал в своей новой должности всего 12 дней, когда старший адъютант Гитлера, Брюкнер, позвал меня и начал задавать мне наводящие вопросы о моей бабушке, о детстве. Потом он неожиданно встал и направился к двери. Я, как дисциплинированный солдат, вскочил, чтобы открыть ему дверь. А за ней оказался Гитлер. Меня сначала бросило в холод, потом в жар".

"Строго говоря, в окружении Гитлера мы считались телохранителями, - объясняет Миш. – Во время поездок от четырех до шести человек всегда сопровождали его во второй машине. Однако в рейхсканцелярии мы выполняли и другие задачи. Двое из нас всегда работали на телефоне. Понятно, что с таким шефом звонков было много".

Последний свидетель

По мере наступления союзных войск поражение Германии становилось неизбежным, и Гитлер укрылся в своем берлинском бункере. Там же оказался и Рохус Миш.

"Я работал в небольшой комнатке с телефоном и телетайпом,- вспоминает он. – В случае авианалета там могли укрыться всего два человека. Бункер на самом деле был совсем маленьким, комнатки были по 10-12 квадратных метров, не больше".

Рохус Миш – последний живой свидетель драмы, которая развернулась в бункере 30 апреля 1945 года. В этот день Адольф Гитлер и Ева Браун покончили жизнь самоубийством.

"Я услышал, как кто-то кричал денщику Гитлера: "Линге, Линге, кажется, все". Они явно слышали выстрел, а я – нет. Мартин Борман, личный секретарь Гитлера, приказал всем замолчать. Все начали шептаться. Я в это время говорил по телефону и нарочно делал это громко, иначе как-то не по себе было в этом бункере смерти", - рассказывает он.

Смерть

"Потом Борман приказал взломать дверь в кабинет Гитлера,- продолжает свой рассказ Миш. – Гитлер уронил голову на стол. Ева Браун лежала на диване, поджав колени к груди и повернув к нему голову. На ней было темно-синее платье с белыми кружевами. Я никогда не забуду этой картины".

"Гитлера завернули в одеяло, я видел его торчащие ноги, когда тело проносили мимо меня. Кто-то крикнул: "давай живо наверх, там сжигают шефа". Но я не пошел, потому что заметил Мюллера из гестапо, а он обычно просто так нигде не появлялся. Я сказал тогда своему приятелю, механику Хеншелю: "Может быть, нас пристрелят, как последних свидетелей", - добавляет очевидец.

На следующий день драма в бункере продолжилась. Жена преемника Гитлера, Йозефа Геббельса, приказала убить всех своих детей.

"Магда спустилась в бункер с шестерыми детьми, - вспоминает Миш. – Наверху ей могли бы помешать, остановить ее, а в бункер никого не пускали, но у нее, разумеется, было право доступа. Дети оказались в бункере, и мы все понимали, что должно случиться. Я видел, как личный врач Гитлера, Штумпфекер, дал им что-то выпить. А через час или два фрау Геббельс вышла к нам вся в слезах. Она села за стол и принялась раскладывать пасьянс".

Преступление и наказание

Миш сбежал из бункера всего за несколько часов до подхода Красной армии. Однако ему не удалось избежать плена, и он провел в советских лагерях девять лет.

А гитлеровский бункер поначалу стал чем-то вроде достопримечательности. Через два месяца после окончания войны его даже посетил Уинстон Черчилль. Он сфотографировался на память перед входом.

Однако потом бункер решили взорвать, чтобы не превращать его в место поклонения нацистов.

В конце нашей беседы я все же спросил Рохуса Миша, знал ли он о тех ужасах, которые Гитлер обрушил на Европу, и, в частности, о холокосте.

"Я знал о лагере Дахау и о концлагерях в целом, - признался он,- но я понятия не имел об их масштабе. Мы это никогда не обсуждали. В ходе Нюрнбергского процесса были наказаны немцы, виновные в преступлениях, но не забывайте, что не бывало и никогда не будет таких войн, во время которых не совершались бы преступления".