Супермодель в хиджабе Халима Аден: почему я ушла с подиума и не жалею об этом

Халима Аден, первая супермодель мировой величины, выходившая на подиум в хиджабе, рассталась с модной индустрией в ноябре прошлого года, заявив о несовместимости этой работы с ее мусульманской верой. В эксклюзивном интервью корреспонденту Би-би-си по делам религий Содаде Хайдар она рассказала свою полную историю - как стала моделью и как пришла к решению уйти.

Я встречаюсь с 23-летней Халимой в ее доме в Сент-Клауде, штат Миннесота, где она выросла среди других иммигрантов из Сомали. Она без макияжа, одета в самый обычный наряд и весело заигрывает со своим псом Коко.

"Я Халима из Какумы", - начинает она свой рассказ, имея в виду лагерь сомалийских беженцев в Кении, где появилась на свет. Другие описывают ее как первопроходца на подиуме - первую модель, выходившую на показы и появлявшуюся на обложках ведущих модных журналов в хиджабе.

Но уже два месяца все это для нее позади: она покинула модельный мир, объявив, что индустрия красоты противоречит ее религиозным убеждениям.

"Я еще никогда не чувствовала себя так хорошо и раскованно во время интервью, - смеется она. - Потому что мне не пришлось потратить десять часов, чтобы привести себя в надлежащий вид, и сидеть в одежде, которая мне не принадлежит".

Будучи ревностной мусульманкой она всегда проявляла придирчивость к выбору одежды и в начале карьеры брала с собой на каждую съемку целый чемодан хиджабов, длинных платьев и юбок. В своей первой рекламе - косметики Fenty Beauty от поп-звезды Рианны - она снялась в своем собственном простом черном хиджабе.

Что бы ни надевала Халима, наличие мусульманского платка, окутывающего голову и шею и оставляющего открытым только лицо, всегда было для нее требованием, которое не обсуждается. Подписывая в 2017 году контракт с модельным агентством IMG, одним из крупнейших в мире, она настояла на включении в него пункта о том, что от нее никогда не потребуют снять хиджаб. Весь ее мир был в нем.

"Есть девушки, готовые отдать жизнь за такой контракт, а я готова была развернуться и уйти, если они не согласятся", - говорит она.

Агентство согласилось, хотя на тот момент в мире моды никто не слыхал о Халиме - она явилась из ниоткуда.

Но с течением времени она все меньше могла контролировать то, во что ей приходилось одеваться, и стала соглашаться на варианты головных уборов, которые прежде решительно отвергла бы.

"Меня постепенно сносило куда-то в сторону, и в итоге я оказалась в сомнительной "серой зоне", разрешив команде сценографов экспериментировать со стилем моего хиджаба", - говорит она.

В последний год ее карьеры хиджаб становился все меньше и меньше, иногда подчеркивая шею и грудь модели. Порой ей приходилось вместо хиджаба закутывать голову джинсами или куском еще какой-нибудь ткани.

Другой пункт контракта гарантировал Халиме отдельную от других девушек и закрытую со всех сторон гримерку, где она могла бы переодеваться в одиночестве.

Однако вскоре ей бросилось в глаза, что другим моделям в хиджабе, пошедшим в индустрию по ее стопам, такой привилегии не предоставляют, а в случае если их что-то не устраивает, предлагают переодеваться в туалете.

"Когда я это увидела, меня это сильно покоробило, - рассказывает Халима. - Хотелось сказать: боже, я проложила для этих девочек путь, а получилось, что привела их прямо в пасть ко льву!"

Она хотела, чтобы с ее менее знаменитыми последовательницами обращались в точности так же, как с ней, и считала своим долгом их опекать.

"Многие из них так молоды, а модная индустрия - дело скользкое. На вечеринках, которые мы не могли не посещать, и где вокруг девушек стаями вертятся мужчины, ходя за ними по пятам, я вела себя как старшая сестра: хватала за руку, уводила в сторону и допрашивала, с кем она только что разговаривала".

Это чувство ответственности и коллективизм частично идут из сомалийского наследия Халимы.

В Какуме на северо-востоке Кении мать постоянно твердила дочери, что главное в жизни - много трудиться и помогать другим. Это продолжилось и в Миннесоте, куда семья перебралась, когда Халиме было семь лет. Семья жила не сама по себе, а стала частью сомалийской общины в США.

Мама Халимы придавала огромное значение ее школьным оценкам. Но когда она стала первой старшеклассницей в хиджабе, которую выбрали "королевой выпускного вечера", возникла проблема. Традиция, в частности, состояла в том, что мальчики должны были прийти домой к номинантке и увенчать ее короной.

"Мне было ужасно неловко сказать им: не делайте этого, вы не представляете, во что вы влипли, у мамы уже тапок наготове, она выставит вас пинками", - говорит Халима.

Ее опасения оказались обоснованы. Мать разломала ее школьную корону, приговаривая: "Ты слишком много думаешь о своих дружках и о том, как показать свою внешность!"

Тем не менее, Халима приняла участие в конкурсе "Мисс Миннесота-2016". Она была там первой и единственной участницей в хиджабе и дошла до полуфинала.

Затем она, к ужасу матери, решила стать моделью, выбрав карьеру, которую родительница считала для нее трижды не подходящей: как для чернокожей, для мусульманки и для беженки.

Даже когда она уже выступала на самых престижных мировых подиумах и была членом жюри конкурса "Мисс США", мать продолжала требовать от нее "найти нормальную работу".

Она отчасти примирилась с профессией дочери, когда та занялась общественной деятельностью.

Мать не забыла, как сама 12 дней добиралась пешком из Сомали в Кению, и считала правильным помогать тем, кто в этом нуждается. "Нехорошо заниматься модельным бизнесом и ничего не делать для других", - твердила она.

"На первом же собеседовании в IMG я попросила их представить меня Детскому фонду ООН", - говорит Халима.

Агентство поддержало идею, и в 2018 году Халима сделалась послом ЮНИСЕФ. Проведя детство в лагере для беженцев, она решила заняться именно проблемами детей.

"Для мамы я никогда не была моделью или девушкой с обложки, но ей нравилось представлять меня лучом надежды для девочек, и она требовала, чтобы я подавала им хороший пример".

Халима ездила по лагерям беженцев и убеждала детей, что если она смогла выбиться в люди, то же самое получится и у них.

Но однажды ЮНИСЕФ ее расстроил.

"В 2018 году я посетила Какуму и спросила детей: "Вас, как бывало при мне, тоже заставляют петь и танцевать напоказ перед приезжими?". И они сказали: "Да, нам велели сделать это для вас, а раньше - для других знаменитостей, которых они привозили в лагерь".

Халиме стало ужасно неловко и стыдно. Работа в ООН стала подготовкой к тому решению, которое она приняла для себя позже, первым ударом по голове, как она говорит.

Постепенно она пришла к выводу, что ООНовский фонд существует больше для самого себя, чем для детей.

"Я научилась писать "ЮНИСЕФ" раньше, чем собственную роспись, поначалу просто ставила X - говорит она. - Но мою первую книжку, карандаш и школьный завтрак дал мне штат Миннесота, а не ЮНИСЕФ".

В ноябре, пообщавшись по видеосвязи с детьми в Какуме в рамках мероприятий ко Всемирному дню детей, она поняла, что дальше так продолжаться не может.

"После разговора с детьми у меня случился внутренний перелом, - объясняет она. - Я просто поняла, что с меня достаточно уже этого мира неправительственных организаций, которые пользуются мной, продвигая мою "красивую историю об отваге и надежде"".

В ответе на запрос Би-би-си ЮНИСЕФ сообщил: "Мы признательны Халиме за три с половиной года сотрудничества и поддержки. Ее замечательная история стойкости и надежды руководила ее видением мира, который оберегает права любого ребенка. Для ЮНИСЕФ было большой честью работать с Халимой, и мы желаем ей всего наилучшего в ее будущих начинаниях".

Тем временем в душе Халимы нарастали сомнения и насчет модельной карьеры.

По мере того, как спрос на нее со стороны модельной индустрии возрастал, она проводила все меньше времени с родными и начала пропускать религиозные праздники.

"Только в первый год я смогла провести дома Ид аль-Фитр и Рамадан, а в следующие три года была в постоянных разъездах. Иногда приходилось перелетать из города в город каждый день. Этому не было ни конца, ни края", - говорит она.

В сентябре 2019 года она снялась для обложки журнала King Kong с яркими красно-зелеными тенями для век и в многочисленных ювелирных украшениях, закрывавших подобно маске все лицо, кроме носа и рта.

"Стиль и мейкап выглядели кошмарно - как доведенная до гротеска мечта белого мужчины-фетишиста", - вспоминает Халима.

Кроме того, к своему ужасу и изумлению, через несколько страниц в том же номере она наткнулась на фотографию голого мужчины.

"Как они там в редакции могли подумать, что подобное вообще - помещать фото благочестивой женщины-мусульманки в хиджабе по соседству с мужиком в чем родила?" - возмущается бывшая модель.

Подобное шло категорически вразрез со всем тем, во что она верит.

"Работающие с журналом художники, фотографы и авторы самовыражаются способами, которые могут казаться привлекательными одним и провокационными другим, однако все производимые им работы выполняются с неизменным уважением к объектам съемки и моделям. Прискорбно, что Халима ныне сожалеет о сотрудничестве с нами, но те фотографии в номере, которые ей лично не понравились, никак не соотносились с материалом о ней самой", - ответила Би-би-си редакция King Kong.

По словам Халимы, замечая на стойках в аэропортах журналы со своими фото на обложках, она порой с трудом узнавала себя.

"Я не испытывала ни удовольствия, ни воодушевления, потому что на этих фотографиях я не видела себя саму - ту, какая я есть. Вы можете себе представить, как сильно это бьет по психическому состоянию? Когда ты по идее должна испытывать радость и благодарность судьбе, поскольку вот - это же я, моя фотография на обложке! - но я никак не соотносила себя с этим".

"Моя карьера, казалось, была на пике, но я чувствовала себя несчастной".

Все это накладывалось на другие проблемы - то, что ее религиозные установки и правила относительно ношения хиджаба оказались натянуты до предела, и то, как индустрия обращалась с другими моделями-мусульманками.

Пандемия коронавируса позволила ей сделать паузу и посмотреть на всё происходящее в ее жизни немного со стороны.

Прекращение модных показов и съемок вернуло Халиму домой в Сент-Клауд, к матери, с которой она сохраняла невероятную эмоциональную близость. Девушка выпала из текучки и задумалась о себе и своем будущем.

"Я вдруг почувствовала, что жду наступления 2021 года со все большей тревогой. Мне нравилось быть дома с семьей и снова иметь возможность общаться с друзьями", - признается она.

Всё это вместе объясняет, почему в ноябре она окончательно решила и уйти из мира моды, и прекратить сотрудничество с ЮНИСЕФ.

"Я испытываю чувство благодарности за тот шанс который дал мне ковид. Вообще-то, каждый из нас время от времени спрашивает себя, правильным ли путем я двигаюсь, приносит ли мне истинное счастье то, что я делаю, радует ли меня это?"

Молитвы матери Халимы были услышаны. Узнав о решении дочери, она так обрадовалась, что согласилась напоследок сделать с ней совместную фотосессию в студии, просто для забавы.

"Когда я работала моделью, мама неизменно отказывалась от любых съемок, никогда не соглашалась даже на фотосессию в стиле "мать-и-дочь-вместе". А мне очень хотелось, чтобы мама увидела меня за работой и поняла, насколько это творческое занятие", - с воодушевлением говорит Халима.

"Мама действительно мой главный человек в жизни, она - мой источник вдохновения. Я так благодарна, что Бог избрал меня быть ее дочерью. Она - действительно незаурядная и стойкая женщина".

Оставив модельный бизнес, Халима не собирается сидеть без дела и преисполнена вдохновения. Она только что закончила продюсирование фильма "Я - это ты", сюжет которого навеян реальной историей беженца из Афганистана. В марте его покажет канал Apple TV.

"С большим нетерпением ожидаем номинации на "Оскар"! - с восторгом говорит она.

Расставшись с ЮНИСЕФ, Халима не намерена бросать благотворительную деятельность, хотя свою будущую роль пока представляет не ясно.

"Не думаю, что мир нуждается мне как в модели или знаменитости. Я нужна ему как Халима из Какумы, знающая цену каждому центу и людской взаимовыручке".

Но для начала она хочет сделать перерыв.

"Вы знаете, у меня никогда не было нормального отпуска. Я не просто с трудом жила, я еле держалась. Сейчас я хочу привести в порядок психику, пройти терапию. Сегодня на первом месте для меня семья и мое душевное здоровье".