"Я никогда не была экстремистом". Фигуранты дела "Нового величия" выступили с последним словом

В пятницу в Люблинском суде Москвы фигуранты дела "Нового величия" выступают с последним словом. Русская служба Би-би-си публикует отрывки из речей, с которыми они выступили.

Все подсудимые - участники чата, который существовал в "Телеграме" с ноября 2017 по марта 2018 год. Сторона обвинения считает участников чата экстремистской организацией. Обвиняемые же говорят, что просто обсуждали там политику и несколько раз встречались, но никакой организации не создавали и не участвовали в ней.

Лидером организации обвинение считает Руслана Костыленкова, ему прокурор запросил семь с половиной лет лишения свободы. Реальные сроки запросили еще двум фигурантам дела - Вячеславу Крюкову и Петру Карамзину. Их прокурор требует приговорить к шести с половиной годам колонии.

Остальным фигурантам дела суд попросил назначить условное наказание: Дмитрию Полетаеву и Максиму Рощину он запросил по шесть с половиной лет условно, Марии Дубовик - шесть лет, Анне Павликовой - четыре года.

Руслан Костыленков в своем последнем слове говорил о себе и двоих товарищах, которым обвинение запросило реальные сроки: "Мы трое менее известны в публичном пространстве относительно других фигурантов. И если нам дадут большие сроки, общественность безропотно это примет".

Дальше он говорит обо всех подсудимых: "Мы точно, явно, безоговорочно являемся невиновными людьми. Это доказано много раз, тут никаких сомнений не может быть. Могу просить только оправдательного приговора - если можно так выразиться, просить - или максимального снисхождения".

Анна Павликова в своей рече подчеркнула, что все дело построено на провокации секретного свидетеля Руслана Д. (именно его показания легли в основу дела):

"Я ясно вижу, что нас просто использовали и манипулировали нами люди, которые умышленно создали все это уголовное дело. И теперь все мы в течение долгого времени переживаем эти мучения. Руслан Д. нашёл к каждому свой подход, свою струну, на которой он играл. А сам именно создавал, а не собирал какие-то доказательства. Он контролировал просто каждый наш шаг: где-то давил, где-то успокаивал, что-то обещал, угрожал".

Вячеслав Крюков в своем последнем слове сказал, что от исхода дела "Нового величия" зависит не только судьба его фигурантов, но и репутация российской судебной системы:

"Спасибо общественности и всем, кто был рядом и помог достичь изменений. Осталось совершить последний шаг и отпустить нас всех. От исхода нашего дела зависит не только наша судьба, но в какой-то мере и репутация всей нашей судебной системы.

У меня есть любимая девушка, которая сейчас в соседнем зале трансляций любит и ждёт. У меня также есть семья. Неужели того, что с нами произошло, через какие муки мы прошли, мало для нас?"

Последнее слово Марии Дубовик Би-би-си публикует целиком, с небольшими сокращениями:

"Я была выброшена из своей привычной жизни - сначала в СИЗО, а потом под изматывающий домашний арест, когда ты становишься узником в собственном доме.

Из-за чудовищного обвинения я была в СИЗО целых пять месяцев, [за это время у меня] ухудшилось здоровье, мне необходимо комплексное лечение. У меня сильно падает зрение. Я не признаю себя виновной. Я до сих пор не понимаю, за что меня сейчас судят.

Целый год идёт суд. Целый год мне казалось, что сейчас все разрешится, но из раза в раз изо дня в день продолжается одно и то же.

Причиной всего этого кошмара является нездоровый, на мой взгляд, человек. Он сам сказал суду, что его хобби - коллекционировать людей, ходить по собраниям и решать, кого отправить в жернова системы [речь идет о Руслане Д. - Би-би-си].

Именно он, и никто другой, снял этот проклятый кабинет на Братиславской, он написал устав, он предлагал кидать коктейли Молотова в ООН [обвинение считает доказательством существования экстремистского сообщества наличие у обвиняемых помещения и устава - Би-би-си]. И после всего этого он является свидетелем, а мы, которые ему возражали, стали подсудимыми.

Два бесконечно долгих дня мы слушали его показания. Мы не видели его лица - он испугался дать показания, глядя нам в глаза. Он врал суду, когда говорил, что мы собираемся делать взрывчатку. Он врал суду, когда говорил, что мы собираемся устроить переворот и захватить власть в стране. Он врал суду, когда говорил, что я призывала бить полицейских. Я думаю, даже прокурор ему не верит, но дело заведено и ему нужно продолжать.

Я никогда не делала ничего, в чем меня обвиняют. Я не писала устав, не призывала к насилию, не разрабатывала листовок, никого не вербовала, я даже не знаю, как это делается.

Ни я, ни члены моей семьи не присутствовали там, где на обыске нашли этот несчастный устав. Так что вопрос, действительно ли в моем доме что-то нашли, остаётся открытым.

Я всегда была далека от политики, мне была близка биология, недаром я выбрала профессию ветеринара. Я благодарна своему брату, который сильно меня поддерживал и хорошо шутил, возможно, его чувство юмора помогает пережить это безумие. Я благодарна своему настоятелю и священнику, который поддерживает меня и мою семью и молится за нас. Я благодарна журналистам, благодаря которым я сейчас не в СИЗО.

Я никогда не была экстремистом, я даже не знаю, что это такое.

На домашнем аресте я стала много читать, в том числе Священное Писание: "Любите врагов ваших, молитесь за обижающих вас и гонящих вас". Я стараюсь простить всех, даже Раду Зелинского [СМИ писали, что это может быть настоящим именем Руслана Д. - Би-би-си].

Очень обидно, что я не могу учиться и так и не слезла с шеи родителей.

Я прошу остановить этот беспредел. Я хотела просить милости, но мой защитник сказал, что нужно просить правосудия - милости просят виновные, а ни я, ни Аня, ни ребята - мы не виноваты".