В год вторжения в Чехословакию я училась в Ленинграде. Рассказ англичанки

Когда войска стран Варшавского договора вторглись в Чехословакию, бывшая глава Русской службы Би-би-си Элизабет Робсон училась в аспирантуре Ленинградского университета. Она вспоминает, как жители города следили за событиями в Чехословакии, не имея никакой достоверной информации о происходящем.

В январе 1968 года шел шестой месяц моей учебы в аспирантуре Ленинградского университета. События в Чехословакии очень волновали тех ленинградцев, с которыми мне довелось общаться. Те реформы, которые пытался провести [первый секретарь ЦК Коммунистической партии Чехословакии] Александр Дубчек и его правительство, предусматривали те преобразования, какие многие советские граждане, а в особенности советсткая интеллигенция, хотели бы видеть и в СССР.

К январю 1968 года политика, получившая название "социализм с человеческим лицом", уже становилась реальностью: были представлены реформы, предусматривающие расширение демократических прав граждан и децентрализацию власти, в том числе передачу значительной части полномочий из центра региональным властям.

Правительство Чехословакии проделало большую работу, объясняя необходимость и смысл этих реформ, было проведено много встреч с представителями СССР, в ходе которых детально обсуждались преобразования и вырабатывалась компромиссная позиция по ним. Также проходили конференции с участием коммунистических партий разных стран для согласования основных положений политического курса Чехословакии.

Надежды и их крушение

Для советских граждан поехать в Чехословакию было относительно просто. Многие организации СССР и Чехословакии сотрудничали и поддерживали связь на разных уровнях. Информации о том, что происходит в Чехословакии, было гораздо больше, чем о событиях в других странах. Тем не менее, происходящее в этой стране очень скудно освещалось в советских СМИ, поэтому мы, иностранные студенты, имевшие доступ к западным СМИ, были очень востребованы как источники информации.

Наши копии старых номеров западных газет и их еженедельных приложений нашли большое количество читателей. Западные вещатели (Би-би-си, Радио Свобода, Голос Америки, а также ряд европейских радиостанций) подробно освещали события в Чехословакии.

Советские граждане, черпая информацию о событиях в Чехословакии из государственных СМИ, узнавали о том, что демократические реформы вызывают подозрения, что не исключена и умышленная фальсификация целей чехословацкого движения за реформы. Тем не менее, они возлагали большие надежды на успех этих перемен, которые могли стать предвестником улучшения ситуации и в самом СССР.

Многих интересовало, насколько свободно действовали реформаторы во время "чехословацкого эксперимента", особенно после опыта Венгрии, где реформы стали поводом для вторжения, жестокого подавления движения и казни "за государственную измену" премьер-министра страны Имре Надя.

В перспективе становится очевидным цинизм советских властей, которые вели переговоры, выслушивали сторонников реформ, давали понять мировому сообществу, что соглашение с реформаторами вполне достижимо, а на самом деле планировали использовать эту ситуацию для вторжения.

В Ленинграде у нас не было полного представления о том, какой поддержкой пользуется курс Дубчека во всем мире - как со стороны коммунистических партий, так и политических лидеров государств. Поддержка США и стран Западной Европы, как мы сразу поняли, вряд ли могла сильно помочь. Как мы поняли, жители Чехословакии очень переживали по поводу возможной реакции СССР на преобразования.

В июле и начале августа 1968 года можно было заподозрить скорые проблемы: пресса и советское телевидение с критикой обрушивалось на отдельных представителей правительства Чехословакии, а также на политику властей. Но даже тогда некоторые надеялись, что это не угрозы - и что советское правительство даст Чехословакии время для реформ.

Один из самых известных обозревателей Русской службы Би-би-си Анатолий Гольдберг даже пытался доказывать, что военное вторжение, подобное событиям 1956 года в Венгрии, очень маловероятно. Он считал, что силовой сценарий - не в интересах СССР.

"Попытка контрреволюции"

Летом 1968 года, когда разворачивались события в Чехословакии, многие ленинградцы как обычно уехали на дачи, а вузы работали по летнему расписанию.

В конце июля - начале августа на территории СССР, ГДР и Польши прошли учения войск стран Варшавского договора, и советские силы оставались близ границы с Чехословакией. Об этом было известно, и тогда это не казалось чем-то угрожающим. Поэтому вторжение 21 августа стало сильным шоком.

После начала вторжения рано утром 21 августа Советский Союз незамедлительно перешел на военное положение: границы были закрыты, международную телефонную связь отключили. У иностранных студентов в СССР не было возможности позвонить домой и успокоить своих родителей. Советские СМИ круглые сутки передавали официальную версию событий: они сообщали, что в Чехословакии была предпринята попытка контрреволюции, что реваншисты из Западной Германии хотели захватить Чехословакию, поэтому войска стран Варшавского договора вошли в страну, чтобы "спасти ситуацию".

Западные радиостанции, вещавшие на русском языке, в СССР глушились так, что ни одну программу послушать было невозможно. Передачи Би-би-си на английском не глушили. Многие мои друзья знали английский, но не настолько хорошо, чтобы слушать радиопрограммы. Тут потребовалась моя помощь: меня просили перевести последние новости, которые транслировались Би-би-си. У большинства жителей СССР были радиоприемники, но не очень хорошего качества, поэтому звучание программ на английском языке оставляло желать лучшего.

В одном помещении радиоприемник приходилось ставить на пол, развернув антенну в определенном направлении. Я сидела на полу, прижав к уху радиоприемник, и пересказывала собравшимся, о чем говорил радиоведущий. Они хватались за каждую деталь, обсуждение возможного развития событий было очень напряженным.

Новости из Чехословакии были душераздирающими. Здание местного ЦК было окружено, лидеров страны вывели из здания и увезли в неизвестном [на тот момент] направлении. Об их судьбе тогда ничего не было известно, но исторический опыт говорил о том, что их могут убить. Здание парламента Чехословакии было окружено, акции протеста жестоко разгоняли, лидеры протестного движения арестованы, погибли люди. Советские СМИ, в свою очередь, сообщали о том, что жители Чехословакии встречают советские войска с цветами и улыбками благодарности - и о том, что были найдены тайники с оружием, доказательство реальности подготовки контрреволюции.

Представители правительства, президент Людвик Свобода и другие ведущие чехословацкие политики призывали жителей избегать столкновений и сохранять спокойствие.

"Убирайтесь домой!"

Но некоторых остановить было нельзя: если они не могли сопротивляться, то готовы были показать свое несогласие. Например, с помощью самосожжения, как и сделал студент Карлова университета Ян Палах. Некоторые перекрашивали дорожные знаки для того, чтобы ввести в заблуждение советских военных и мешать им передвигаться.

По меньшей мере одна группа военных, следуя перекрашенным кем-то дорожным знакам, ушла по направлению к польской границе. Местое население отказывалось кормить военных. Есть свидетельства того, как голодные солдаты брали из домов или у прохожих еду и тут же съедали ее. Многие жители, когда проходили военные, не выходили из своих домов, другие смотрели на них молча, некоторые не сдердживались и кричали им вслед: "Убирайтесь домой!"

На заборах и зданиях появлялись рисунки и надписи оскорбительного содержания, несмотря на то, что в стране действовал полуофициальный комендантский час. В Ленинграде тогда много говорили, будто советские войска в Чехословакии были настолько деморализованы осознанием своей причастности к событиям в стране, что их в срочном порядке перебросили на границу с Китаем.

Независимое радио Чехословакии продолжало вещание из секретной студии, сообщая слушателям, когда вторгшиеся войска брали под контроль радиопередатчики и студии. Би-би-си включало сообщения чехословацкой радиостанции в свои выспуски новостей на английском языке.

Акция на Красной площади

Чехословацкое радио также кратко сообщило об одном важном событии. Речь идет об акции протеста на Красной площади против вторжения в Чехословакию ["Демонстрация семерых", 25 августа 1968 года]. Семь молодых людей, шокированные событиями в Чехословакии, пришли на Красную площадь с плакатами, они развернули листы с лозунгами и стали их выкрикивать. Акция протеста длилась всего несколько минут: в КГБ уже знали о планах молодых людей - возможно, из прослушки телефонов. Сотрудники КГБ уже были на месте к приходу участников акции.

Одним из участников акции был Павел Литвинов, внук бывшего министра иностранных дел СССР Максима Литвинова.

В Ленинграде и по всей стране уже через несколько дней заработали международные телефонные линии, и все вернулись к обычной жизни, пополнив свой словарный запас новым словом "нормализация".

Пропагандистская кампания в советских СМИ не ослабевала, а иностранные радиостанции по-прежнему глушились. Позже была опубликована официальная "белая книга", которая должна была продемонстрировать правильность позиции и действий руководства СССР. Советские власти показывали в кинотеатрах длинную кинохронику событий в Чехословакии, в ней демонстрировалось, как были рады жители Чехословакии советским войскам.

Когда кинохронику показывали в кинотеатре, было так тихо, что можно было бы услышать звук упавшей булавки. Все были сосредоточены на кадрах. Люди смотрели фильм молча и расходились, не проронив ни слова.

Обсуждение начиналось уже далеко за пределами кинозала. Толпы людей с цветами на экране выглядели неубедительно - очевидно, постановочные кадры, считали одни, или, как предполагали другие, съемки были взяты из другой кинохроники. Кадры с предполагаемых складов оружия можно было взять откуда угодно. Только длинные вереницы танков смотрелись достаточно реалистично. Кажется, советская публика правильно поняла основную мысль: социализм с человеческим лицом уже мертв, но мог победить.