Рождение английской демократии: Ордонансы

Англию можно назвать родиной современной демократии, примеру которой последовали остальные демократические режимы по всему миру. Именно англичане еще в Средневековье стали с азартом ограничивать власть своих королей. Важной вехой в истории становления английской парламентской демократии стали Ордонансы 1311 года, которые лишили короля права начинать войну - но ненадолго.

Этот материал - часть спецпроекта Русской службы Би-би-си "Рождение английской демократии" о документах и событиях, ограничивших королевскую власть в Британии. В первых трех частях рассказывается о Хартии вольностей (но не Великой), о той самой Великой хартии вольностей и появлении парламента.

Часть четвертая: Ордонансы 1311 года, или чем слабее король, тем жестче ограничения

Нельзя сказать, что англичане с самого начала были предрасположены против Эдуарда II. Когда молодой король вступил на престол в 1307 году, к нему отнеслись скорее благосклонно.

Нет, проблемы, разумеется, были, но поначалу речь шла о старых недовольствах, в которых был повинен не молодой король, а его отец Эдуард I. Он был монархом решительным и жестким и не стеснялся обкладывать аристократов налогами ради войны против шотландцев.

Бароны ворчали, но платили и провизию армии поставляли - хотя бы потому, что Эдуард был успешным полководцем, и гордым скоттам при нем пришлось несладко. Недаром на его саркофаге были выбиты слова: "молот шотландцев".

Эдуард II налоги взымать продолжал, а вот войну практически забросил. Этим воспользовался новый шотландский король Роберт Брюс. Он довольно быстро отобрал у англичан завоеванную ими территорию и начал сам учинять набеги на соседей с юга.

Но главной причиной недовольства знати был королевский фаворит Пирс, он же Пьер Гавестон, француз, который не только выторговал у короля кучу подарков, так и еще и вел себя особенно нагло.

Гавестон и его выходки надоели баронам так сильно (его дружеская, или более, чем дружеская, связь с королем началась еще когда тот был наследным принцем), что парламент решил изгнать француза с английских берегов, запретив ему возвращаться под страхом отлучения от церкви.

Королю пришлось согласиться, и он отправил Гавестона в почетную ссылку в Ирландию. При этом по верному другу он продолжал скучать и практически сразу стал планировать его возвращение.

Корона важнее короля

В апреле 1308 года бароны потеряли терпение окончательно, явились в парламент вооруженными (это оказалось вполне действенной практикой в борьбе с неугодными монархами) и заявили, что они приносили присягу на верность короне, а не конкретному королю. Мысль, кстати, для средневековья довольно смелая. А поэтому, если он, Эдуард, хочет и впредь оставаться на престоле, то должен пойти на уступки и делать так, как ему велят умные люди - то есть они сами.

Король оказался в безвыходном положении и согласился назначить комиссию из благородных лордов, чтобы они разработали план реформ в государстве.

Эпохальный труд

Честно говоря, Ордонансы 1311 года не идут по революционности идей ни в какое сравнение ни с Хартией вольностей, ни тем более с Оксфордскими положениями, создавшими парламент. Больше всего баронов беспокоили не абстрактные свободы, а вполне конкретные королевские фавориты, которые приобрели слишком сильное влияние на слабого монарха.

Финальный документ состоял из 41 статьи. В самом начале его авторы выразили свою обеспокоенность, как они выразились, "недобрыми" советниками короля, сложной международной обстановкой и угрозой восстаний из за слишком высоких налогов.

Власть короля подвергалась серьезному усечению.

20-я статья

О том, насколько сильно бароны невзлюбили Гавестона, говорит прострая статистика. 20-я статья, ему посвященная, состояла из 765 слов. Следующая по размеру статья - только из 213.

Попытка прочтения 20-й статьи в переводе на современный английский язык оказывается делом нелегким. Видимо, для того, чтобы подчеркнуть свое возмущение поведением Гавестона, авторы Ордонансов решили все 765 слов впихнуть в одно предложение: мол, мы так возмущены, что и дыхание нам перевести некогда, и точку поставить негде.

Вот самое начало изложения гавестоновских несоответствий занимаемой им позиции лучшего друга короля:

"Известно, и расследованиями добрых людей королевства: прелатов, баронов, рыцарей и других установлено, что Пьер Гавестон вел себя гнусно по отношению к нашему господину королю, и давал ему скверные советы, что он подбивал его нечестными способами поступать недостойно, что он захватил себе всю королевскую казну, и отправлял деньги за пределы королевства, что он присвоил себе королевскую власть и королевские почести, что требовал, чтобы люди ему приносили присягу на верность <...> и, что главное, он охладил сердце короля к его верным подданным, и побудил его презирать верных советников, и не давал честным служителям вести дела в королевстве, но смещал их с мест, и заменял членами своей банды, которые по его наущению и руководству действовали против закона страны"

И это - только самое начало.

В конце концов Гавестона опять отправили в изгнание, предупреждая, что если он вернется, то с ним поступят как с врагом народа. В средние века это означало однозначную, быструю, а иногда и очень болезненную смерть.

Кстати, для того, чтобы никто из составителей документа не растерял своей решимости, в него также была внесена статья о том, что официальные лица королевства не могут получать никаких подарков от короля (читай, взяток), кроме специально оговоренных случаев.

Идея хороша, но все-таки не Magna Carta

Ордонансы были окончательно сформулированы и распространены по стране, но вот с их внедрением в жизнь возникли большие проблемы. Гавестон, не испугавшись угроз, вернулся из очередного изгнания и был быстро казнен мятежными баронами.

Эдуард потерпел катастрофическое поражение в битве с шотландцами при Баннокберне, в которой не приняли участия самые выдающиеся английские полководцы того времени - графы Уоррик и Ланкастер. Они заявили, что король отправился на эту войну без согласия парламента и, следовательно, сам во всем и виноват.

У короля появился новый фаворит, Хью Диспенсер. Вел он себя еще хуже, чем его предшественник, и заслужил пламенную ненависть не только баронов, но и королевы, Изабеллы Французской.

Правда, желание устроить очередной мятеж у знати несколько поостыло. А в марте 1322 года любым попыткам ограничить королевские вольности был положен конец после того, как королевские войска наголову разбили мятежников в битве при Боругбридже.

Ордонансы после этого были фактически отменены, а любые ограничения королевской власти аннулированы.

Каков итог?

Ордонансам 1311 года все-таки следует отдать должное. Как бы то ни было, но впервые парламент закрепил за собой право одобрять или не одобрять военные действия. Король больше не мог просто взять, собрать войска, и отправиться кого-нибудь завоевывать.

В том же 1322 году, когда королевские войска одержали убедительную победу над мятежниками, в Йорке собрался новый парламент, который Ордонансы полностью отменил. В итоговом документе (и это крайне важный момент) говорилось, что для введения новых законов требуется "согласие прелатов, графов, баронов и сообщества страны".

Фактически, это приоткрыло двери в высшие эшелоны власти представителям неаристократических сословий Англии. Нет никаких сомнений в том, что участвовавшие в йоркском парламенте бароны не собирались делиться властью с купцами и ремесленниками. Но это был первый, робкий намек на будущую палату общин, в руках которой сегодня сосредоточена вся власть в Соединенном Королевстве.