Что работает как социальный лифт для талантливого выпускника?

Московские вузы с советских времён предлагают систему поощрений и квот, направленных на поддержание поступающих из регионов на бюджет и диверсификацию приёма учащихся. В этом они не одиноки: так происходит в университетах всего мира, где диверсификация происходит часто по схожей схеме. Специалисты из ВШЭ рассказали Русской службе Би-би-си, чем отличается российская практика от советской и зарубежной.

В теории всё достаточно просто - олимпиадный отбор или 100 баллов, полученные при сдаче Единого госэкзамена - одной из самых неоднозначных инноваций российского образования за последние годы - способны уравнять шансы талантливых школьников из отдалённых регионов и дать им доступ к вожделенной специальности в престижном вузе.

Однако жители Москвы и Петербурга, имеющие больший доступ к разнообразным спецшколам и дополнительному образованию, всё равно оказываются в большинстве в крупнейших учебных заведениях в своих регионах.

Аналогичные данные на днях получили и в Британии: там парламентарий-лейборист Дэвид Лэмми направил запрос в Оксфорд и Кембридж и выяснил, что среди поступивших в эти вузы куда больше жителей окрестностей Лондона, чем любого другого региона острова.

Политик сказал, что региональные различия "шокируют" его, поскольку из близлежащих к Лондону графств, которых в Британии называют "домашними" (home counties), в Оксфорд и Кембридж поступило больше студентов, чем из всей северной Англии.

В России ситуацию тоже можно назвать "шокирующей": как продемонстрировали в своём прошлогоднем исследовании научные сотрудники ВШЭ Илья Кашницкий, Никита Мкртчян и Олег Лешуков, с 2003 по 2010 годы 70% молодых людей сразу после окончания школы покинули мелкие и средние города, в которых они родились, ради городов-миллионеров и уже не планируют возвращаться на малую родину.

Олимпиада и ЕГЭ как "социальные лифты"

Стимуляционные практики - сохранившиеся с советских времен олимпиады, максимальный балл ЕГЭ, золотые и серебряные медали в школах - способствуют миграции умов.

Директор Института развития образования ВШЭ Ирина Абанкина уверена, что в современной России подобные инструменты более успешно выполняют роль социального лифта, чем во времена СССР.

"В советские времена существовало несколько систем. Был довольно внятный целевой приём, с помощью которого из провинции в университеты отправлялись дети чиновников, партийных работников, в этом смысле целевой набор работал достаточно масштабно", - рассказывает эксперт. - Но в целом в советские времена поступали в вузы намного меньше, чем сейчас. Вы не могли подать документы в несколько вузов, вам нужно было сдавать экзамены в какой-то один", - рассказала Русской службе Би-би-си эксперт.

"Требований к высшему образованию таких, как сейчас, не было. Поэтому многие люди старались поступить на заочное или вечернее, но не на дневное отделение. Всего около 20-22% выпускников поступали в университет [в советское время]. Сейчас доля олимпиадников выше", - добавляет Ирина Абанкина.

Однако остро стоит вопрос контроля за честностью отбора победителей олимпиад и оценки ЕГЭ. Талантливые школьники жестко конкурируют с менее одаренными сверстниками за ограниченное число бюджетных мест в вузах, и слишком большое число медалистов из одного региона может вызывать подозрения.

Так, летом этого года Рособрнадзор объявил о проведении проверки награждений школьников в Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии и Ставропольском крае, где медали оказались у каждого пятого выпускника. В среднем по России награды получает каждый десятый выпускник.

"Они выбирают в престижных вузах самые интересные специальности, и если оказывается, что на специальность приходят 20 олимпиадников и стобалльников [школьников, получивших 100 баллов на ЕГЭ - ред.], а ещё трое - льготники, и в результате на конкурс остаётся 2-3 места. Это вызывает недовольство общественности", - рассказывает Абанкина, добавляя, что именно подобные случаи побудили Рособрнадзор ввести дополнительный экзамен по профильному предмету для таких школьников.

"Элитность" - не измеряемый в России параметр?

Другой аспект британского исследования, упомянутого выше - повышенная "элитарность" студентов Оксфорда и Кембриджа - практически непроверяем в Росссии.

Так, 80% студентов двух крупнейших британских вузов - выходцы из семей топ-менеджеров. Анализ, позволивший выявить происхождение студентов, охватывает период с 2010 по 2015 годы.

Пресс-служба Кембриджа в ответ на беспокойство общественности относительно опубликованных данных заметила, что единственный барьер для студентов из малоимущих семей - их слабые академические успехи.

Тем не менее, сегодня в Кембриджском университете процент выпускников частных школ составляет 38,1% на этот год, а в Оксфордском - 44,3% (данные за прошлый год).

Средняя годовая стоимость обучения в британских частных школах без пансиона на этот год составляет 14, 1 тыс. фунтов (18,56 тыс. долларов), для пансионов цифра куда выше - 32, 7 тыс. фунтов (43,03 тыс. долларов). В обоих случаях рост расценок за последние годы сильно обгоняет рост инфляции в королевстве.

В России статистики по социальному статусу абитуриентов не ведётся.

"У нас статистика семей отдельно, статистика студентов - отдельно. И здесь мы не можем сказать, что школьник, приехавший на обучение из Саратова в Санкт-Петербург, принадлежит к доходной группе населения", - рассказал Русской службе Би-би-си один из авторов прошлогоднего исследования, ведущий научный сотрудник Института демографии ГУ ВШЭ Никита Мкртчян.

Оба соавтора Мкртчяна Илья Кашницкий и Олег Лешуков отмечают, что у России с Британией разные системы устройства высшего образования и зачисления в вузы. Однако образовательные системы обеих стран объединяет тот факт, что поступление талантливых детей из удалённых от столиц регионов в топовые вузы остаётся непростым, но в теории преодолимым препятствием.