Brighton Rock: рок, леденец и кинематограф

Впервые со словосочетанием Brighton Rock я столкнулся в 1974 году – так называлась песня группы Queen, открывавшая только вышедший тогда альбом Sheer Heart Attack.

Тогда еще я, признаться, понятия не имел ни о вдохновившем Queen на песню одноименном романе Грэма Грина, ни о многозначном символизме слов Brighton Rock в английской культуре. Казалось, рок себе и рок, разве что из Брайтона…

Рок, скала или леденец

И сейчас, взявшись писать о только что вышедшем на британские экраны новом фильме Brighton Rock, я оказался неожиданно в некотором затруднении перед простой, казалось бы, задачей - перевести название фильма. Роман Грина вышел в далеком теперь 1939 году. В 1947-м он был экранизирован, и появилась теперь уже классическая, каноническая киноверсия в популярном тогда стиле фильм-нуар.

Никакого рока, разумеется, ни 1939-м, ни в 1947-м году в помине еще и не было. Но первоначальное значение слова rock в английском языке - скала, камень. Тут-то многие в России и попали в ловушку. В российских справочниках название того фильма переводится как "Брайтонская скала", что может показаться вполне логичным: Брайтон - город приморский, и в окрестностях его и на самом деле есть великолепного белого цвета меловые скалы.

Однако Brighton Rock - всего лишь название популярной в Британии конфеты-сосульки, леденца, который играет роковую роль и в романе Грина, и в фильме. Леденец длинный - 20-25 см, и с его помощью главный герой злодей-гангстер Пинки совершает убийство, запихивая в рот жертвы превращенный в смертоносное оружие этот самый леденец. Роман поэтому в русском переводе так и называется – "Брайтонский леденец". Этот перевод поточнее, но уже больно узок и не передает даже доли той многозначности и символизма, которые несет в себе емкое английское название.

Выйдет ли новый фильм в российский прокат, и если выйдет, то под каким названием, я пока не знаю. Так что сохраним пока за фильмом его оригинальное название Brighton Rock.

Не римейк, а новая экранизация

Песня Queen воспевает расслабленную, умиротворенную, располагающую к беззаботному веселью атмосферу провинциального курорта. Именно на противостоянии этой расслабленности в каком-то смысле даже невинности английской провинции 1930-1940-х годов и проходящей на ее фоне зловещей истории - не столько, кстати, криминальной, сколько нравственной, с религиозным подтекстом - и построены были и роман Грина, и классический фильм Джона Боултинга, снятый в 1947 году.

Римейки классического старого кино теперь невероятно в моде, но постановщик новой картины Роуан Джоффе (это его режиссерский дебют, до этого он успел завоевать признание и репутацию как сценарист, в том числе и таких известных фильмов как "Последний курорт", "28 недель спустя" и "Американец") считает свой фильм не римейком, а новой экранизацией.

"Когда продюсеры предложили мне сделать римейк старого фильма, я сразу и категорически отказался, - рассказывает он. - Я не люблю римейки в принципе, а римейки классических фильмов тем более. Но предложение заставило меня снять с полки и перечитать книгу Грина. И я влюбился в нее вторично - после той, первой школьной любви. И тогда я им и говорю: давайте вместо римейка сделаем новую экранизацию. Ведь это великое произведение литературы, и, как и пьесы Шекспира, оно способно пережить несколько адаптаций. К тому же я придумал, как мне кажется, удачный ход - перенести действие картины в 1964 год".

Моды и рокеры

Обычно новая осовремененная версия классики – будь-то Щекспир или Грин – подразумевает буквально перенос действия в современность. Вот как Роуан Джоффе объясняет свое желание перенести действие фильма именно в 1964 год.

"Классический черно-белый фильм Джона Боултинга, хотя и снят в 47-м году, но действие его происходит в том же году, что и действие романа - в 1939-м, так что эта территория уже, так сказать, занята. Цензура тогда была еще довольно суровой, и авторы того фильма не могли в полной мере показать всю жестокость царившего тогда в бандах насилия. Brighton Rock - история молодого парня, который стремится стать главарем своей банды, иными словами, свергнуть старый порядок. Он и сам представляет собой часть молодежного бунта. И 1964 год – год, когда молодежь вышла на улицы, в самом буквальном смысле этого слова. Молодежь поигрывала мускулами и физическими, и экономическими. Она открывала и для себя, и для страны, и для мира музыку, секс, наркотики".

"Мы моды!" - скандирует толпа молодых людей в том самом 1964-м году на улицах и на набережной того же Брайтона в еще одном кинопортрете молодежного бунта – фильме "Квадрофения", снятого по одноименной рок-опере группы The Who. Моды и рокеры - две жестко, до мордобоя и убийств, противоборствовавшие друг другу группировки в молодежной культуре середины 1960-х годов.

Моды - модники, одевались в костюмчики с узким галстуком, считали себя утонченными и ездили на элегантных скутерах. Рокеры же, наоборот - брутальные мачо, в кожаных крутках и штанах, носились на огромных мотоциклах.

Многие сцены в новом фильме кажутся прямым продолжением или репликой по отношению к рок-опере The Who и снятому по ней фильму. И фильм, и музыка еще прочнее укрепили понятие Brighton Rock в английской культурной мифологии.

Однако вернемся к словам Роуана Джоффе.

"Пинки не интересует ни музыка, ни наркотики, ни секс. И в этом смысле он не мод. Но он обретает какие-то черты модов - у него такой же элегантный костюм с галстуком, который придает ему чувство стиля и силы, в кармане у него тонкий изящный нож, он угоняет скутер, чтобы убежать от преследующих его бандитов из конкурирующей банды. Все это - прекрасный контекст, в который вписывается его история. Поэтому 1964 год - просто идеален", - убежден режиссер.

С точки зрения самого Пинки, в истории этой нет ничего выдающегося. Он циничный и злобный бандит-убийца, быть может, чуть более стильный и элегантный, чем заурядный преступник. История начинает обретать подлинный драматизм с появлением молодой девушки Роуз.

Она работает официанткой в кафе на знаменитом брайтонском пирсе и, сама этого не осознавая, случайно становится свидетелем одного из преступлений Пинки. Пинки соблазняет девушку - сначала, чтобы узнать, как много ей известно, затем влюбляет ее в себя, чтобы она не донесла на него в полицию, затем даже женится - по закону, супруги не могут в суде выступать свидетелями за или против друг друга. Пинки необыкновенно циничен и даже жесток.

Но вот какое интересное замечание делает о своей героине и играющей ее актрисе режиссер фильма:"Андреа Райзборо привлек один совершенно конкретный аспект роли Роуз. Ее способность страдать. На самом деле ее практически мазохистская жажда страданий".

А вот что говорит о своей героине сама Андреа Райзборо: "У Роуз нет никаких иллюзий о Пинки, она вовсе не считает его ангелом. Но в то же время она и не осознает, насколько дурно он к ней относится. В ее унылом и однообразном существовании он спасение, толчок - пусть и иллюзорный - к какой-то подлинной настоящей жизни. Любит он ее или нет - это уже другой вопрос".

Роль Пинки сыграл Сэм Райли. Он привлек к себе внимание несколько лет назад блестящим исполнением роли солиста группы Joy Division Иэна Кертиса в фильме "Контроль".

I love you… I love you… I love you…

Впрочем, для режиссера - как и для Грэма Грина - ответы на вопросы о любви или не любви героев отнюдь не столь однозначны.

"С момента, когда я прочел книгу, мне казалось, что Грин совершенно не исключает того, что у Пинки есть чувство по отношению к Роуз. И как писатель-католик, он, как мне кажется, верит в возможность покаяния Пинки.

Покаяния Пинки, однако, ни беззаветно любящая его Роуз, ни мы зрители не видим. Пинки пытается убедить бедную Роуз покончить с собой, им мешают, и он погибает в столкновении. Роуз остается непоколебимой в своей любви. Когда их псевдо-роман лишь начинался, она попросила Пинки записать для нее звуковое письмо. Он идет в кабинку и говорит примерно следующее: "Ты попросила меня записать мой голос. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что я люблю тебя. На самом же деле я тебя ненавижу и презираю".

Фильм заканчивается щемящей сценой. Роуз в монастырской больнице слушает подаренную ей Пинки пластинку, которая - как это бывает с грампластинками - застряла и бесконечно повторяет одну, жизненно важную для Роуз фразу: “I love you… I love you… I love you… I love you…”