Блог Яны Литвиновой. Глашатай и наковальня: за кого голосуют на границе Англии и Шотландии?

Перед всеобщими выборами, предстоящими в июне в Британии, журналисты Русской службы Би-би-си Яна Литвинова и Бен Тавенер путешествуют по стране. В этом блоге - путевые заметки Яны.

"Гретна Грин! Не Гретна!" - Линда сорвалась с места и прервала Бена, который только начал задавать вопрос работникам знаменитой кузницы, в которой вот уже более 200 лет женят тех, кому невтерпеж.

"Гретна там, - Линда махнула рукой куда-то в сторону античных мехов, - это - новая деревня, а мы - Гретна Грин! Нас весь мир знает под этим именем!"

В своих странствиях мы наконец-то добрались до Шотландии, но до этого была еще остановка на севере английского графства Йоркшир.

Начался день с посещения города, с названием которого можно встретиться в любой англо- или франкоязычной стране: Ричмонда.

В синем царстве

Йоркшир в очередной раз продемонстрировал нам, что является не только самым разнообразным графством по количеству ландшафтов, но и не отстает и по количеству политических крайностей.

На юге безраздельно царствует красный цвет лейбористов, тогда как север упрямо синеет холодным консервативным пламенем.

(Написала и задумалась, что это они, Уэльс с Йоркширом, сговорились что ли? Или им просто нравится политическое разделение по принципу компаса? Хотя вполне может быть, что это все - случайные совпадения).

Ричмонд оказался городом небольшим, туристическим и очень симпатичным. Мы с Беном опять разделились по интересам, и я отправилась разговаривать с владелицей кондитерской, тогда как Бена ждал городской глашатай.

Сладкий рай

Хозяйку кондитерской звали Хезер. Когда в ее уютное помещение ввалилась наша орава с камерой, треногой, микрофонами и прочими необходимыми для съемок причиндалами, ни хозяйка, ни ее подручные и бровью не повели.

К счастью, время, как говорил Винни-Пух, было ни то, ни сё: "Завтрак уже давно кончился, а обед еще и не думал начинаться", и кроме нас в небольшом помещении сидела только одна пожилая пара, допивавшая свой чай.

Признаться, я до сих пор не понимаю, как операторам и продюсерам удается выходить сухими из воды. Все то время, пока Бен и Фил передвигали столы, просили поставить на облюбованную поверхность чашки покрасивее, а выбранные нами торты и плюшки разложить на этажерке, я стояла с хозяйкой, и попеременно то отпускала ей комплименты, то извинялась за учиненный переполох.

К чести Хезер, она была совершенно спокойна.

Да, конечно, она голосует за тори, как и все в округе. Почему?

"Потому что они лучше знают, что делают, и помогут нам выйти из ЕС. Да, я голосовала за "брексит", потому что считаю, что мы небольшая, но успешная страна, и вполне можем справится и сами по себе".

На этом месте я все-таки не выдержала и спросила, а как же, мол, ваши, можно сказать, земляки с юга? Вы их хоть за своих-то считаете?

Хезер слегка улыбнулась: "Ну, они там сами по себе, а мы - тут тоже такие, как есть. Мы привыкли полагаться исключительно на самих себя".

Поскольку защита чести южан никак не входила в мои обязанности, я решила задать еще один вопрос с подковыркой: "Скажите, а что должно произойти, чтобы вы проголосовали за лейбористов?"

Хозяйка честно задумалась. "Не знаю, - протянула она, - ну, если они сумеют доказать, что понимают, как себя вести... да и то вряд-ли. И вообще мне очень нравится Тереза Мэй. Она волевая женщина и явно знает, что делает".

После интервью наша команда азартно набросилась на торт. Какое-то время вся четверка издавала нечленораздельные звуки, которые выражали крайнюю степень кулинарных восторгов.

"Я уже умерла, - не выдержала я, - не слишком аристократично облизав ложку, - и я почти в раю! Хезер, я никогда в жизни не ела подобного лимонного торта с безе! А кофейный - это вообще полный экстаз!"

Видимо, мой искренний восторг сработал, и перед уходом мне вручили рецепт кофейного торта, обещав потом по имейлу прислать и рецепт безе. Я честно обещала ответить рецептом "Киевского".

На всякий случай уточняю, что за все съеденное и выпитое мы честно заплатили.

Самый настоящий живой глашатай

Расставшись с любезной хозяйкой, мы отправились на вторую встречу. Бену удалось договориться с официальным городским глашатаем, который обещал с нами поговорить, и даже в нашу честь произнести им самим сочиненные стихи.

Это у него функция такая, выходить на главную площадь города в костюме XVIII века с колокольчиком и начинать выкрикивать приветственные речевки на злободневную политическую тему.

Надеюсь, господа, вы осознаёте эпичность беновского подвига? Ну где вы еще найдете интервью, взятое у официального городского глашатая, который специально для нас написал, а потом и громко на всю площадь прокричал следующий текст:

"Выборы в Британии назначены, Ура!

Все партии готовятся, пришла, пришла пора!

Жилье, здоровье, "брексит", что у кого болит,

Но знаю я, что леди пройдет на Даунинг-стрит!"

Простите за неадекватность перевода, ну уж как получилось, так получилось. Закончив выборную речевку, глашатай громко позвонил в колокольчик и прокричал по-русски (Бен его долго тренировал): "Все на выборы!"

И последняя пикантная подробность: глашатай говорил на безупречном королевском английском с аристократической ленивой четкостью гласных, а в прошлой жизни был членом городского совета, мэром и профессиональным архитектором.

Кузнец - делу венец!

Оставив за спиной такой разнообразный в политическом плане Йоркшир, мы двинулись на северо-восток, в Шотландию.

Нашей самой первой остановкой стал и самый первый город в восточной части английско-шотландской границы: Гретна Грин.

Всебританскую известность город приобрел в середине XVIII века, когда в Англии поменялись законы, регулирующие браки, тогда как шотландцы упрямо цеплялись за старые обычаи.

Англичане решили, что молодежь совсем распустилась, не слушается родителей, и ее надо как-то приструнить. По этому поводу вступать в брак без согласия старших можно было только после 21 года, да и после этого возраста требовалось трехразовое оглашение предстоящего венчания в местной церкви, либо специальная брачная лицензия, выдававшаяся коллегией адвокатов "Докторс Коммонс".

В Шотландии же можно было венчаться в церкви, но вообще-то было вполне достаточно в присутствии свидетелей сказать, что, мол, хочу взять его своим мужем, а я ее - своей женой, и все, брак заключен.

Кошмаром строгих родителей и незадачливых опекунов стало то, что в Англии брак, заключенный таким неортодоксальным образом, считался вполне законным.

Нетерпеливые парочки, которым почему-то отказывали в согласии на "совет да любовь", косяками повалили в Шотландию

Гретна Грин в ту пору и деревушкой-то даже не был, а, скорее, был постоялым двором на столбовой дороге, при котором для удобства путешественников была и кузница.

Кузнец, как вполне уважаемый член общества, для роли своеобразного работника ЗАГСа подходил идеально, а все шотландские браки в Англии стали презрительно называть "браком над наковальней".

Женитьба как бизнес

Разумеется, потом вся эта история обросла множеством легенд. Говорили, что кузнец был выбран не случайно, а потому, что точно так же, как он соединяет вместе куски раскаленного железа, может он навеки соединить и два любящих сердца.

Но вообще-то это были романтические выдумки более позднего времени, а вначале кузнец был просто удобен, потому что кузница его стояла буквально у самой границы, но уже с правильной стороны.

Самое любопытное, что традиция "браков над наковальней" существует до сих пор. Церемонии поводятся в той самой исторической кузнице над старой наковальней, хотя никто не может поручиться, что это именно та самая, изначальная свидетельница множества скоропалительных браков.

Нашими собеседниками в Гретна Грин стали Энн и Эндрю, муж и жена, проводящие свадебные церемонии и являющиеся по совместительству смотрителями местного музея, а также одна из сотрудниц компании, организующей подобные браки - Линда.

Показательная пара

Эндрю с Энн заслуживают отдельного и подробного разговора. Ну, в деталях о них вам расскажет Бен, я же только отмечу, что они являются идеальным примером британского единства и европейской общности: Энн - англичанка, Эндрю - шотландец, а познакомились они в Германии на каком-то фестивале волынщиков.

Вместе они уже более тридцати лет, и только в прошлом году поженили около 1800 пар. Говорят, что в этом году их будет еще больше.

Напоследок Энн продемонстрировала, как именно проводится церемония. Произнеся речь, что вот, вы теперь вместе, как кольца в цепи, соединенной кузнецом, она лихо стукнула молотком по наковальне. Бен, который по ее наущению ранее возложил руки на наковальню, изображая обоих новобрачных сразу, от неожиданности довольно высоко подпрыгнул.

Энн весело рассмеялась: "Все боятся! - сказала она с гордостью, - Главное, это стукнуть молотком как можно ближе к рукам жениха и невесты, но при этом никого не задеть. Мы еще никого не покалечили!"

О политике и Энн, и Эндрю говорить отказались.

Шотландка, британка, европейка

Линда была гораздо более разговорчивой.

Да, она на прошлых выборах голосовала за победившего кандидата. Да, им оказался консерватор, единственный консерватор, попавший в палату общин от Шотландии. Нет, она категорически против независимости, но и из ЕС уходить не хочет.

На мой вопрос, кем же она себя ощущает - шотландкой, британкой, европейкой, - Линда ответила, что не понимает, почему ей надо выбирать.

"Да, - сказала она, - я горжусь, что я - шотландка, но я также ощущаю себя и британкой, и жительницей Европы тоже. Я не понимаю, почему это все надо как-то делить".

"Времена меняются, и пока что совершенно непонятно, чем закончится это противостояние. Я уверена, что нам придется проводить второй референдум о независимости. И даже в первый раз - это был страшный выбор. В конце концов, членов парламента мы выбираем на пять лет. Не понравится, - сменим. А уход из ЕС, выход из Британии, это уже навсегда. Я бы очень хотела знать, чем все это закончится, но, к сожалению, не могу".

В гостиницу мы вернулись как-то подозрительно рано: еще не было и семи часов. На улице у входа сидела невеста (или уже жена) в белом платье с голыми плечами и нервно курила. Рядом сидел угрюмый жених (или уже муж). Создавалось впечатление, что они не уверены в правильности принятого решения.

В политике отыграть назад часто бывает гораздо сложнее, чем развестись после скоропалительного брака.

Завтра поедем дальше, на север. Из красно-синего царства английской политики мы попадаем в необозримо желтое поле шотландских националистов. В интересные времена живем, господа...

Вы также можете следить за приключениями журналистов Би-би-си на страницах Бена Тавенера в Twitter и Instagram.