«Начинать есть не планирует». Политзаключенный Михаил Кригер уже месяц держит голодовку

«Отчаянный шаг человека, лишенного элементарного человеческого общения и гуманного обращения» — так описала в письме к начальнику ИК-5 в Нарышкино Орловской области голодовку Михаила Кригера вокалистка группы Garbage Ширли Мэнсон. Активист с тридцатилетним опытом, борец за права политзаключенных, противник войны в Украине бьется за то, чтобы его выпустили из принудительной изоляции. Он прошел 13 дней сухой голодовки. Сейчас Кригер снова начал пить чай, но голодовку не прервал.

«Или я умру здесь на ваших глазах!»

«Заторможенная мимика и речь, взгляд нечеткий. По часу в день гулять уже не может, через 20 минут просит завести его обратно», «полощет рот водой, делал это и во время встречи, иначе тяжело говорить» — так рассказывают родственники и защитники о 65-летнем активисте Михаиле Кригере.

Кригер объявил голодовку 25 сентября. С 10 октября он перешел на сухое голодание. 23 октября снова начал пить воду и сладкий чай. Мужчина добивается, чтобы его выпустили из изоляции и вернули в общий отряд. Начинать есть он не планирует.

Кригера трижды за два месяца отправляли в штрафной изолятор, ШИЗО. Однако после того как очередные 15 суток закончились, его принудительно оставили в «безопасном помещении», объяснив это тем, что ему якобы опасно находиться в отряде.

«Безопасным помещением» на деле было такое же ШИЗО, в котором тюремщики просто-напросто отстегнули от стены кровать. После объявления голодовки Кригера опять «перевели» в ШИЗО — то есть пристегнули кровать якобы за то, что он на эту самую кровать прилег.

Кригера и сейчас держат в так называемом «безопасном помещении», иначе говоря, одиночной камере с ограничениями (в частности, в звонках). «Они придумали аргумент, якобы Михаилу угрожает опасность, — объясняет Би-би-си руководитель проекта „Поддержка политзаключенных. Мемориал“ Сергей Давидис (власти России объявили его „иноагентом“). — Это представляется надуманным. Сам Михаил считает, что опасности нет».

По словам Давидиса, сейчас в России это стало одним из способов давления на политзаключенных. В частности, подолгу в ШИЗО заключали Алексея Навального, Владимира Кара-Мурзу, Илью Яшина (двоих последних власти России объявили „иноагентами“) и других активистов. «Речь, в первую очередь, идет о людях, которые не поддаются давлению и не отказываются от своих взглядов и убеждений, не отказываются говорить о них и, видимо, достаточно убедительны в их изложении», — говорит Сергей Давидис.

Сам Кригер — «человек абсолютно социальный», рассказывает Давидис. «Без сомнения, изоляция приводит к депривации социальной, моральным, психологическим страданиям, и даже если формально это пытками не считать, это достаточно близкое к этому явление», — объясняет он.

Сам Кригер ранее писал из тюрьмы, что считает голодовку исключительной мерой: «Считал и считаю, что это крайняя, отчаянная акция, вроде смертельной атаки камикадзе. То есть отчаявшийся таким образом узник заявляет: „Или будет по-моему, или я умру здесь на ваших глазах!“»

«Свобода, периодически с перебором»

«Как-то прилегла я днем поспать, — рассказывает Екатерина, дочь Михаила Кригера. — Благо моя профессия, агент по недвижимости, позволяет рулить своим графиком. Так вот, улеглась, а детям приспичило играть в приставку. Я не разрешила, ибо это громко. И вот они пришли с плакатами ко мне в спальню (угадайте, кто научил их бороться за свои права): „Требуем звук“, „Звук давай в приставку“. Эта свобода слова была в семье всегда. Она есть и у моих детей. Даже с перебором, периодически. Спасибо маме и папе».

Михаил Кригер участвовал в протестных акциях еще с 1990-х — в фильме «Радио Свобода» (объявлено в России нежелательной организацией и включено в реестр «иностранных агентов») он вспоминал, как дежурил у Белого дома. Протестовал против войны в Чечне и против «дела ЮКОСа». Был участником подмосковного «Мемориала» (запрещен и ликвидирован властями РФ). В 2000-е Кригер был членом одного созыва общественной наблюдательной комиссии (ОНК), которая контролировала соблюдение прав заключенных.

«Выход на улицу я считал не только правом, но и обязанностью граждан по защите своих гражданских прав. И нередко заставлял себя это делать, преодолевая собственную лень, усталость и прочие обстоятельства», — рассказывал сам Кригер в своем последнем слове в суде.

Уже после аннексии Крыма и начала войны в Донбассе он регулярно выходил на пикеты в поддержку Украины. Много лет дежурил на Большом Каменном мосту у мемориала Борису Немцову. В 2019 и 2020 гг. стоял в пикетах в поддержку политзаключенных по «Московскому делу».

«В первый раз после большого перерыва вышел на пикет. Очень сильно нервничаю, когда люди проходят и демонстративно делают вид, что тебя не замечают. Они как бы дают тебе понять, что они выше этого, что ты городской сумасшедший, что им вообще нет до этого дела», — признавался он в январе 2020 года.

В частной жизни Кригер был строителем, в юности работал на БАМе, где познакомился с первой женой, позже умершей от рака. Руководил экскаваторной фирмой в Москве и много помогал людям — беженцам от чеченских войн, позже беженцам из Украины, курировал семейный детский дом, водил детей оттуда в Третьяковку, двоим выпускникам дал работу в своей фирме. На акции против второй чеченской войны Кригер познакомился со своей второй женой, Айшей Астамировой. «Несколько лет по четвергам стояли в пикетах на Пушкинской, — вспоминает Айша. — Он был такой смешной, кудрявый еще. Все время всех норовил покормить, напоить горячим чаем».

Официально расписались они только в прошлом году, в колонии, чтобы получить право на свидания.

Кригер также участвовал в создании «Союза солидарности с политзаключенными», который занимается сбором денег для обвиняемых по политическим статьям. На больших митингах в течение более 10 лет он лично собирал деньги на помощь политзекам, обходя толпу с опечатанным ящиком на груди. «Психологически далеко не всякий может с этим ящиком ходить и призывать сдавать деньги. Михаил всегда эту роль на себя брал и исключительно эффективно исполнял. Он человек, конечно, открытый миру, открытый людям, готовый к диалогу, к дискуссии», — говорит Давидис.

В 2022 году политзаключенным стал сам Михаил Кригер.

«Общественная позиция, в первую очередь антивоенная»

Основанием для задержания Кригера стал пост из фейсбука 2020 года, в котором он упоминал о 17-летнем анархисте Михаиле Жлобицком, взорвавшем себя у здания УФСБ по Архангельской области в 2018 году.

Кригер — не единственный арестованный из-за обсуждений деяния Жлобицкого. По данным «ОВД-инфо» (власти РФ признали издание «иноагентом»), известно по крайней мере о 55 уголовных делах об «оправдании терроризма», возбужденных в связи с публикациями о теракте в Архангельске.

Кригеру также вменили оправдание терроризма, а позже, на основе еще одного комментария в фейсбуке, добавили еще один эпизод по этой же статье, а также по статье о возбуждении ненависти, п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ «посягательства на жизнь государственного деятеля, президента России Владимира Путина в целях прекращения его государственной деятельности».

«Мы уверены: обвинение Михаила Кригера в оправдании терроризма из-за поста двухлетней давности — лишь предлог для его преследования. Причина — честная и бесстрашная общественная позиция, в первую очередь антивоенная», — вскоре после ареста заявлял «Мемориал».

На пикет против вторжения в Украину Кригер вышел еще 20 февраля 2022 года, за несколько дней до его начала. «Это было разлито в воздухе, — вспоминает Сергей Давидис. — Я верил, что, к сожалению, это реальная перспектива». Кригера задержали на 10 суток. Освободившись, 6 марта 2022 года он вышел уже на антивоенный протест на Манежную площадь.

Брат Михаила Павел так вспоминал об этом на суде: «Мы родились в Днепропетровске, и когда начались боевые действия, я это очень сильно переживал, был в трансе и шоке. Люди выходили протестовать, я тоже вышел. Я хотел постоять и уйти, но Михаил начал петь гимн Украины. Его стали задерживать, я решил выразить солидарность и тоже запел гимн, и меня тоже повязали. Мише дали 20 суток».

Пел украинские песни уже и в здании суда, пока его вели по коридору на судебные заседания, в том числе и после того, как прокурор запросила срок. «Уважаемый, можно потише?», — так отреагировал полицейский на «Браття Українці» и «Червона калина» в исполнении активиста. Кригер в ответ на это заметил: «А я уже все спел».

По его словам, он ориентировался на Кара-Мурзу, Яшина и Горинова. «Сверлила меня такая мысль, что в нынешнее время место приличного человека — или тюрьма, или эмиграция, или „та сторона“. И я ловил себя на некоторой… ну зависти, если угодно, к уже арестованным за меня Яшину, Горинову… Может быть, это была не зависть, а какая-то неловкость оттого, что они сидят за правду, а я…», — писал он уже из СИЗО.

В последнем слове он говорил: «Преследуют меня за мою сначала антивоенную, а теперь и откровенно проукраинскую позицию, которую я не то что не скрываю, а стараюсь ее продемонстрировать максимально широко и при каждом удобном случае. Я считаю эту войну тем редким конфликтом, в котором правда стопроцентно присутствует на одной стороне. И эта сторона украинская».

В мае 2023 года суд приговорил Кригера к семи годам лишения свободы.