Как африканских женщин заманивают на российский завод по производству ударных дронов

Это перевод материала BBC Africa. С оригиналом на английском языке можно ознакомиться здесь.

В свой первый рабочий день Адау осознала, что совершила большую ошибку.

«Мы получили рабочую одежду, не зная даже, чем именно мы будем заниматься. В первый же день нас отправили на завод по производству дронов. Мы вошли внутрь и увидели дроны повсюду — и работающих людей. Нас распределили по разным рабочим станциям».

23-летняя Адау из Южного Судана рассказывает, что в прошлом году ее заманили в особую экономическую зону «Алабуга» в Татарстане, обещая трудоустройство на полный рабочий день.

Она подалась на программу «Алабуга Старт». Целевая аудитория программы — женщины в возрасте от 16 до 22 лет, в основном из Африки, а также из Латинской Америки и Юго-Восточной Азии. Эта программа обещает участникам профессиональное обучение в разных областях, включая логистику, кейтеринг, сервис и гостеприимство.

Эту программу обвиняют в обмане при найме сотрудников и в том, что молодых людей заставляют работать в опасных условиях за более низкую зарплату, чем им изначально обещали. В программе отвергают эти обвинения, но не отрицают, что некоторые сотрудники помогают собирать дроны.

«Алабуга старт» недавно попала в заголовки мировой прессы, когда инфлюэнсеров из ЮАР, рекламирующих программу, обвинили в содействии торговле людьми. Би-би-си попыталась связаться с этими инфлюэнсерами и промоутерами, которые выступали посредниками между ними и программой, но не получила ответов.

Более тысячи женщин со всей Африки привлечены к работе на оборонных предприятиях в Алабуге, писала Wall Street Journal в мае 2024 года. В августе 2025 года власти ЮАР предупредили своих граждан, чтобы те осторожнее относились к предложениям о работе за границей, в том числе в России.

Адау попросила Би-би-си не использовать ее фамилию и фотографии: она не хочет ассоциироваться с программой.

Адау впервые узнала о программе в 2023 году. «Мой друг запостил в фейсбуке информацию о стипендии на учебу в России. Объявление было от Министерства высшего образования Южного Судана», — рассказывает она.

Адау связалась с организаторами в WhatsApp.

«Они попросили меня заполнить анкету. Там были вопросы о моем имени, возрасте и почему я хочу попасть в Алабугу. Затем они еще попросили меня выбрать три области, в которых я хотела бы работать», — рассказывает она.

Адау выбрала в качестве предпочтительного варианта работу оператором башенного крана. Ей всегда нравились технологии, и однажды она даже ездила за границу для участия в соревнованиях по робототехнике.

«Я хотела работать в тех областях, где обычно нет женщин. Женщине очень трудно получить работу вроде оператора башенного крана, особенно в моей стране», — объясняет она.

Между подачей заявки и отъездом в Россию прошел год из-за длительного ожидания визы.

В марте 2024 года Адау наконец-то приехала в Россию.

«Поначалу было очень холодно, я ненавидела это. Мы приехали ближе к концу зимы. Мы вышли из самолета прямо на мороз», — вспоминает она.

Но особая зона «Алабуга» произвела на нее хорошее первое впечатление.

«Я была очень впечатлена. Все было, как я и ожидала. Я увидела множество заводов, машин и сельскохозяйственных компаний», — говорит Адау.

В течение трех месяцев она ходила на языковые курсы, а затем, в июле, начала работать. Тогда все и пошло наперекосяк.

Адау рассказывает, что ни ей, ни другим участницам программы не дали возможность выбрать, где им работать. Они все подписали соглашение о неразглашении, так что даже нельзя было обсудить работу с семьей.

«У нас было так много вопросов. Мы все подписались на работу в технических областях — производственная деятельность, логистика, оператор башенного крана. Но мы все в итоге работали на заводе по производству дронов».

В Алабуге отрицают обман при найме на работу. «Все области, в которых работают участницы программы, перечислены на нашем сайте», — заявили там в ответ на вопросы Би-би-си.

Сотрудникам запрещено делать фотографии внутри предприятия. Би-би-си показала Адау кадры из эфира RT с заводом в Алабуге, на котором производят иранские дроны Shahed 136. Она подтвердила, что работает именно там.

«В реальности особая экономическая зона „Алабуга“ — это предприятие военного производства», — говорит Спенсер Фарагассо из Института науки и международной безопасности.

«Россия открыто подтвердила, что они производят и собирают „Шахеды-136“ там, в опубликованных видео. Они хвастаются этим местом. Они хвастаются достижениями».

Как и Адау, многие женщины, с которыми поговорил Спенсер, рассказали, что они не знали, что будут производить оружие.

«На первый взгляд, это отличная возможность для этих женщин посмотреть на мир, получить опыт и заработать денег. Но на деле, когда они приезжают в Алабугу, они с ужасом осознают, что данные им обещания не будут исполнены, а реальность их работы радикально отличается от того, что им изначально сулили».

Адау говорит, что сразу поняла, что не сможет продолжать работать на заводе.

«Все стало вставать на свои места: вся та ложь, которую нам говорили с момента подачи заявки. Я поняла, что не могу работать с людьми, которые обманывали меня. И я хотела большего от жизни, чем работать на заводе по производству дронов», — говорит она.

Адау подала заявление об увольнении, но ей сказали, что перед увольнением ей надо отработать две недели. В эти две недели она красила внешнюю оболочку дронов. По ее словам, химикаты оставили ожоги на ее коже.

«Когда я пришла домой, я посмотрела на свою кожу — она шелушилась. Мы носили защитную одежду, белые тряпичные комбинезоны, но химикаты все равно достигли кожи. Они сделали ткань жесткой».

В Алабуге говорят, что всем сотрудникам предоставляют необходимую защитную одежду.

Химикаты — не единственная опасность, с которой столкнулась Адау.

2 апреля 2024 года, всего через две недели после приезда Адау в Россию, особая экономическая зона «Алабуга» стала целью украинской атаки.

«В тот день я проснулась от пожарной сигнализации, но все было иначе, чем обычно. Окна на верхнем этаже нашего общежития были разбиты, и некоторые девочки проснулись от звуков взрыва. Так что мы вышли на улицу», — вспоминает она.

Когда женщины вышли на морозный воздух, Адау заметила, что другие начали бежать.

«Я увидела, как некоторые люди указывали наверх, так что я посмотрела на небо и увидела дроны. Тогда я тоже начала бежать. Я бежала так быстро, что обогнала остальных», — рассказывает Адау.

Би-би-си верифицировала кадры с того дня, присланные Адау, и подтвердила, что они были сняты в тот же день и в то же время, когда Украина совершила самую дальнюю атаку вглубь России на тот момент.

«Дрон попал в соседнее здание общежития. Оно было совершенно разрушено, наше здание тоже было повреждено», — говорит Адау.

Спустя несколько месяцев, когда Адау уже знала, что работает на заводе по производству дронов, она вспомнила об атаке и осознала, почему они стали целью.

«Украина знала, что африканские девочки, приехавшие работать на заводах, жили в этом общежитии. Это было в новостях. Когда Украину обвинили в ударе по гражданским, там ответили: „Нет, это работники заводов по производству дронов“».

После той атаки несколько женщин покинули программу, не уведомив организаторов. В ответ организаторы на какое-то время конфисковали паспорта участников.

На вопрос о том, почему удар по общежитию и уже распространившаяся информация, что в Алабуге производятся дроны, не вызвали у Адау подозрений, она ответила, что сотрудники программы постоянно заверяли ее, что работать женщины будут только в тех областях, которые выбрали.

«Утверждения о том, что мы будем собирать дроны, казались мне антироссийской пропагандой», — объясняет она.

«Так много фейковых новостей о России, которые пытаются выставить страну в плохом свете. В особой экономической зоне раньше работали люди из Европы и Америки, но они все уехали после начала войны с Украиной из-за санкций в отношении России. Так что когда Россия начала искать сотрудников в Африке, казалось, что они просто пытаются заполнить свободные места, оставленные европейцами».

После того как Адау подала заявление об увольнении, семья купила ей обратный билет. Она говорит, что многие женщины не могут позволить себе купить билет и застревают в России — в том числе потому, что их зарплата оказалась намного меньше обещанной. Адау обещали платить 600 долларов в месяц, но она получала в шесть раз меньше.

«Они вычитают деньги за жилье, за уроки русского языка, за Wi-Fi, за транспорт до места работы, за налоги. И они сказали, что если мы пропустим рабочий день, они вычтут 50 долларов. Если во время готовки еды сработает пожарная сигнализация, они вычтут 60 долларов. Если мы не сделаем домашнюю работу по русскому или пропустим занятия, они тоже вычтут деньги из зарплаты».

В программе «Алабуга Старт» заявили Би-би-си, что зарплата отчасти зависит от показателей и поведения на работе.

Би-би-си поговорила с еще одной женщиной, которая попросила остаться анонимной, опасаясь негативных комментариев в соцсетях. Ее опыт в Алабуге — более позитивный.

«Честно говоря, у каждой компании есть правила. Почему они должны платить полную зарплату, если ты не ходишь на работу или плохо работаешь? Все логично, никого не заставляют делать то, что не хочешь. Многие из уехавших девочек пропускали работу и не следовали правилам. Алабуга никого не держит в заложниках, уехать можно в любой момент», — сказала она.

Но Адау говорит, что работа на российскую военную машину была душераздирающей.

«Я чувствовала себя ужасно. Было время, когда я возвращалась в общежитие и плакала. Я думала: не верится, что я вот этим сейчас занимаюсь. Это отвратительное чувство — знать, что ты приложила руку к производству чего-то, что убьет так много людей».