Три года протестам в Иране. Что изменилось с тех пор и стало ли у женщин больше прав?

Когда 22-летняя Махса Амини прибыла в Тегеран в жаркий день в конце лета три года назад, они не могла себе представить, что всего через несколько часов ее арестуют за нарушение правил ношения хиджаба, изобьют в полицейском фургоне, а потом она погибнет при крайней подозрительных обстоятельствах в заключении у печально известной «полиции нравов».

Махса приехала в столицу из города Секкез, расположенного в провинции Курдистан на западе Ирана, чтобы навестить родственников и осмотреть достопримечательности. Но ее трагическая гибель стала искрой, пробудившей массовый запрос на перемены.

Ее смерть спровоцировала бурные демонстрации, которые позже стали известны как «Движение Махсы» или «Женщина, жизнь, свобода».

Демонстрации начались как публичное требование справедливости в связи со смертью Амини, но быстро переросли в движение за права женщин и более широкие политические перемены.

Лозунги участников варьировались от призывов к свободе до требований свержения исламского режима и привлечения к ответственности тех, кто виновен в десятилетиях репрессий.

С тех пор в Иране произошли изменения, которые духовное руководство страны никак не могло предугадать. Всего за три года женщины даже в самых отдаленных районах страны начали открыто бросать вызов обязательному дресс-коду.

Согласно иранскому законодательству, основанному на интерпретации норм шариата, женщины обязаны покрывать волосы хиджабом (платком) и носить длинные свободные темные накидки (их называют манто), чтобы скрывать фигуру.

С 2006 года за соблюдением этих правил следят специальные подразделения полиции под названием «Наставнические патрули» (Гашт-э Эршад).

Однако события 2022 года бросили вызов этой системе.

Сопротивление строгому дресс-коду существовало и раньше, но оно было эпизодическим и в основном ограничивалось Тегераном и другими крупными городами. Сейчас значительное число женщин больше не подчиняется жестким правилам, действовавшим более четырех десятилетий, предпочитая самостоятельно решать, что носить и как это носить.

То, что в глубоко консервативном обществе женщины открыто носят яркие платья, рубашки, джинсы и юбки — показатель того, насколько сильным потрясением стала смерть Махсы Амини.

«Это никогда не было просто о куске ткани, — говорит Саманех Савади, иранская юристка и активистка за гендерное равенство. — Речь идет о том, как государство навязывает контроль над телами и выбором женщин, и о том, как этот контроль может стоить женщинам жизни и определять каждую сферу их существования: работу, образование, отношения — все».

Но действительно ли основы консервативного иранского общества поколебались — или это только поверхностные изменения?

«[Эти протесты] возникли не на пустом месте, — рассказала в эфире телеканала SBS News доктор Дара Кондуит, эксперт по Ближнему Востоку из Университета Мельбурна (Австралия). — В течение как минимум двух последних десятилетий женское движение в Иране прилагало огромные усилия, чтобы политизировать вопросы, касающиеся женщин, и отстаивать большую свободу для них — начиная с кампании "Миллион подписей " в начале 2000-х и заканчивая движением "Моя скрытая свобода " в 2010-х».

Похоже, это действительно дало результат, по крайней мере на внешнем уровне. Наиболее заметное последствие протестов, которые были три года назад — это то общественное пространство, которое женщины, по-видимому, теперь занимают в иранском обществе.

«Я выхожу на улицу без платка, в брюках и короткой куртке. Никто ничего не говорит», — рассказала Би-би-си одна молодая женщина.

«Общество полностью изменилось. Во время моей последней поездки в Иран я вообще не носила платок», — добавила Шади, живущая за границей, но часто посещающая страну.

Еще одна женщина, по имени Мариам, отметила: «Теперь без хиджаба можно пройти досмотр в аэропорту, посетить банки и госучреждения».

Эти изменения дались огромной ценой.

В первые месяцы протестов в 2022 году, по данным независимых источников, полиция и силы безопасности убили более 500 демонстрантов, в том числе несколько детей. Многие были тяжело ранены, тысячи — арестованы.

За последние три года как минимум 12 человек были казнены за их предполагаемое участие в демонстрациях. Активисты утверждают, что им не дали шанса на справедливый суд. Семьи обвиняемых считают, что нескольких человек вынудили признаться под пытками.

Протесты — не редкость для Ирана. В прошлом власти почти всегда подавляли инакомыслие с применением силы, уничтожая не только демонстрации, но и саму надежду.

Хотя правительству в конечном итоге удалось подавить уличные протесты после смерти Махсы Амини, многие — как внутри страны, так и за ее пределами — считают, что властям не удалось остановить происходящие изменения.

Иран после «Движения Махсы» — уже не та страна, что была раньше, говорят они.

А может, все же та?

Некоторые, например, доктор Кондуит, считают, что тактика правительства не столько смягчилась, сколько эволюционировала, и на институциональном уровне по-прежнему именно радикалы принимают ключевые решения.

В 2023 году иранский парламент одобрил законопроект «О хиджабе и целомудрии», направленный на повторное введение жестких ограничений в отношении внешнего вида и одежды женщин в общественных местах. Однако массовое недовольство и сопротивление вынудили правительство отложить его реализацию — без указания какой-либо новой даты. Тем не менее, многие считают, что это вовсе не означает, что власти сдали позиции в вопросе прав женщин.

Эксперты независимой Международной миссии ООН по установлению фактов по Ирану опубликовали в марте этого года доклад, в котором выразили серьезную обеспокоенность так называемым планом «Нур». Речь идет о применении современных технологий слежки — в том числе дронов, систем распознавания лиц и специального приложения для граждан, с помощью которого можно доносить друг на друга — для того, чтобы принудить общество соблюдать строгий дресс-код.

В докладе отмечается, что в стране участились случаи вынесения суровых тюремных приговоров женщинам, нарушающим нормы внешнего вида. Иран официально не прокомментировал этот доклад.

Тем временем на улицах страны — в четверг или пятничным вечером, у кафе, в парках или торговых центрах, как в городах, так и в небольших поселках — можно видеть, как молодые женщины и мужчины общаются и проводят время вместе так, как это еще недавно было трудно вообразить.

Они чувствуют перемены. Но достаточно ли их?

«Да, это правда — города стали приятнее, и табу на отсутствие хиджаба ослабло, — говорит Би-би-си женщина по имени Соня. — Но протестующие хотели большего. Мы хотим свободы слова, свободы вероисповедания, свободы для политзаключенных и светского государства».

Многие, с кем поговорила Би-би-си, согласились с этим.

«Платок снят, но уровень занятости женщин все еще низкий, и они часто зависят от мужчин в финансовом плане, — говорит Алия. — Пока не изменятся законы, пока женщины будут бояться просто выйти на улицу — ничего по-настоящему не изменится».

Несмотря на все это, некоторые считают, что время в Иране уже не повернуть вспять, и оглушительные крики недовольства, прозвучавшие в 2022 году, уже не так просто заглушить.

«Сейчас как никогда раньше часто женщины появляются на публике без платка — не потому, что закон изменился, а потому, что они открыто не повинуются ему, полностью осознавая риски, — говорит Савади. — Дискуссия сместилась: борьба против обязательного хиджаба больше не воспринимается как что-то второстепенное, она стала символом женской самостоятельности и более широкой борьбы за свободу. Сейчас кажется, что огонь скрыт под пеплом — придавлен репрессиями. Но я уверена: этот огонь снова вспыхнет».

Именно эти чувства явно разделял и тот, кто торопливо написал на надгробии Махсы Амини: «Твое имя стало символом».