30 лет операции «Буря». Кого и как судят за военные преступления против сербов в Хорватии

Три десятилетия спустя операция «Буря», положившая конец самопровозглашенной Республике Сербская Краина, продолжает вызывать напряженность между Сербией и Хорватией. Многочисленные жертвы все еще ищут справедливости. За это время далеко не все преступления против гражданского населения, совершенные во время и после операции «Буря», были расследованы.

Это адаптированный перевод материала Сербской службы Би-би-си. С оригиналом можно ознакомиться здесь.

«Немного вещей, немного денег, и всё».

Так Милан Стамболия описывает, что он взял с собой, покидая свой дом в августе 1995 года, когда началась операция «Буря» — заключительный этап войны в Хорватии.

Около 200 тысяч сербов длинными колоннами на тракторах и автомобилях тогда покинули районы в Хорватии, где во время войны 1990-х годов существовала самопровозглашенная Республика Сербская Краина (РСК).

«Люди увидели, что им там нечего делать, и начался исход», — рассказал 60-летний Стамболия, бывший боец РСК, в интервью Би-би-си.

«До Нови-Града в Боснии, на другом берегу реки Уна, где я учился на экономическом факультете, семь километров. Нам потребовалось полтора дня и ночь, чтобы добраться туда, настолько там было многолюдно».

Операция «Буря»

Согласно переписи 1991 года, в Хорватии жили 580 тыс. сербов при населении страны в 3,7 млн человек. Они в 1991 году провозгласили Республику Сербская Краина (РСК) со столицей в Книне, не признанную даже официальным Белградом.

По оценкам ООН, тогда около 190 тыс. хорватов были вынуждены покинуть территорию РСК.

«После захвата территории сербские силы в сотрудничестве с местными сербскими властями установили режим репрессий, призванный изгнать хорватское и другое несербское гражданское население с этих территорий», — признал в 2001 году Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) в своем обвинительном заключении по делу Слободана Милошевича.

Вокруг РСК развернулись масштабные бои. Военно-полицейская операция «Буря» началась 4 августа 1995 года и положила им конец.

В ходе этой операции Загреб установил контроль над всей территорией Хорватии.

«Я всегда говорю, что у „Бури“ есть две стороны медали: с одной стороны, это большая и важная военная победа, но с другой — моральное падение как для хорватской армии, так и для Хорватии в целом из-за убитых пожилых людей, сожженных домов и других преступлений», — сказал в интервью Сербской службе Би-би-си Ивица Джикич, автор книги «Готовина: реальность и миф».

Жертвы и беженцы

Число жертв и беженцев в результате «Бури» — предмет спора между Сербией и Хорватией до сих пор.

По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев и Красного Креста, в августе 1995 года Хорватию покинули около 200 тыс. сербов.

Длинная колонна беженцев подверглась многочисленным нападениям: по данным Хорватского Хельсинкского комитета по правам человека (ХХКПЧ), погибло 76 человек.

К концу 1995 года было убито 438 человек, которые решили остаться в своих домах.

Согласно докладу ХХКПЧ, целые районы и деревни — по меньшей мере, 22 тыс. домов — были организованно и систематически сожжены уже после того, как операция завершилась.

Государственная прокуратура Хорватии насчитывает 214 жертв операции «Буря», включая 47 «обычных» убийств и 167 военных преступлений.

В недавнем исследовании неправительственная организация Documenta (Центр по работе с прошлым)идентифицировала 2353 жертвы войны, связанные с операцией «Буря» и последовавшими за ней событиями с 25 июля 1995 года по 14 января 2001 года.

Журналист Би-би-си Джон Скофилд был убит 9 августа 1995 года на дороге из хорватского Карловаца в боснийский Бихач, когда вышел из машины, чтобы снять пожары в домах.

В то же время, по данным Documenta, в 1991–1995 годах на территории РСК погиб или пропал без вести 821 хорват, а всего жертвами войны стали 8257 хорватов, из них 5657 были мирными жителями.

Международный трибунал и дело Готовины

Международный трибунал по бывшей Югославии с 1997 по 2004 год предъявил обвинения 161 участнику войны. 90 из них были признаны виновными.

Президенту Сербии Слободан Милошевич предъявили обвинительное заключение в геноциде, преступлениях против человечности и нарушении обычаев войны, однако он умер в заключении в 2006 году до того, как суд вынес вердикт.

Бывший президент самопровозглашенной РСК Милан Бабич был обвинен в преступлениях против человечности и нарушении обычаев войны и в итоге признал свою вину и согласился на сделку со следствием.

МТБЮ приговорил Бабича, который давал показания против Милошевича, к 13 годам заключения в 2004 году. В 2006 году Бабич был найденным мертвым в своей камере; судя по всему, он покончил с собой.

С хорватской стороны самое громкое дело в МТБЮ — это дело хорватских генералов, учатвовавших в операции «Буря»: Анте Готовины, Младена Маркача и Ивана Чермака.

В 2011 году Чермак был оправдан, а Готовина и Маркач были приговорены к 24 и 18 годам заключения соответственно за преступления против человечности.

Однако всего год спустя в ходе апелляции их тоже оправдали. При этом перевес голосов был небольшим: три против двух.

«Диаметрально противоположные выводы судебных и апелляционных палат — не диковинка для международных уголовных судов, а неотъемлемая часть судебной практики», — говорит Филип Войта из Института уголовного права и криминологии Бернского университета (Швейцария) в интервью Сербской службе Би-би-си.

Что же произошло?

Суд первой инстанции постановил, что Готовина и Маркач участвовали в преступной деятельности, направленной на изгнание сербского гражданского населения с территорий, находящихся под сербским контролем.

Целью тогдашнего президента Хорватии Франьо Туджмана было заселение Сербской Краины хорватами, решил суд.

Обстрелы Книна, Оброваца, Бенковаца и Грачаца были незаконными, поскольку носили неизбирательный характер, а бомбы попадали по гражданским целям, что является преступлением против человечности, постановил суд.

Однако апелляционная палата пришла к выводу, что суд первой инстанции не доказал, что нападения были незаконными или что их целью были гражданские лица.

Важным аргументом стало расстояние от военных целей, на котором упали ракеты: суд первой инстанции решил, что оно составило от 300 до 700 метров. Это делает удары случайными.

Тогда же было установлено, что 200 метров представляют собой «приемлемую погрешность», порог между законными и незаконными ударами.

Однако этот критерий был признан юридически необоснованным в апелляционном суде, и Готовина и Маркач были оправданы.

Международное уголовное право развивается в результате компромиссов внутри международного сообщества, и это приводит к неопределенности и противоречиям в толковании преступлений, пояснил Войта.

«Международный уголовный суд постановил, что наказуемы только нападения, которые причиняют „явно чрезмерный“ сопутствующий ущерб — с акцентом на „явно“ — по сравнению с ожидаемой военной выгодой», — говорит исследователь.

«Однако даже этот критерий должен толковаться и применяться в каждом конкретном случае в зависимости от конкретных обстоятельств».

Оправдательный приговор был встречен в Хорватии с большим энтузиазмом.

«С 2012 года и по настоящее время Готовина ведет себя очень корректно в общественной жизни», — говорит Джикич.

«Учитывая его репутацию в обществе и то, что он мог бы сделать в политике, он действительно ведет себя зрело и ответственно, в отличие от многих других».

Суды в Хорватии и Сербии

После оправдания хорватских генералов в МТБЮ бремя ответственности за продолжение уголовного преследования в значительной степени легло на хорватские судебные органы, говорит Весна Тершелич из организации Documenta.

В Хорватии рассмотрели всего четыре дела о военных преступлениях в отношении девяти военнослужащих и полицейских. Два процесса закончились обвинительными приговорами, а два других — оправдательными.

«В 2024 году мы не зафиксировали ни одного судебного процесса против обвиняемых, являвшихся военнослужащими хорватской армии или полиции», — говорит Тершелич.

По данным Documenta, хорватские прокуроры зарегистрировали 6390 уголовных обвинений в преступлениях, совершенных во время и после операции «Буря».

Фигуранты 439 из этих дел — это военнослужащие. 2380 человек были осуждены, но никто не разглашает, кто именно был наказан и за какие преступления.

В Хорватии, объясняет Тершелич, приговоры «анонимизируются».

«Это очень досадная практика, мы не видим причин для этого, поэтому наш годовой отчет за 2024 год озаглавлен „Скрытое правосудие“».

В долгосрочной перспективе именно судебные разбирательства в национальных судах могут иметь значительный социальный эффект, подчеркивает специалист по переходному правосудию Войта.

По его мнению, такие дела — это ключевая отправная точка для развития диалога между сообществами, затронутыми вооруженным конфликтом, и построения общего будущего.

Тем временем также начала работу и сербская прокуратура по военным преступлениям.

В мае 2022 года было предъявлено обвинение в военных преступлениях против сербского гражданского населения четырем высокопоставленным хорватским офицерам.

Они подозреваются в отдаче приказа об обстреле колонны беженцев 7 и 8 августа 1995 года.

Международный суд ООН

Дело «Бури» также рассматривалось в Международном суде ООН (МС ООН) – высшей судебной инстанции мира, рассматривающей межгосударственные споры.

Это было связано с взаимными обвинениями Хорватии и Сербии в геноциде.

В решении от февраля 2015 года МС ООН установил, что сербские и хорватские силы совершили тяжкие преступления в период с 1991 по 1995 год, некоторые из которых имели материальные признаки геноцида, однако целью было не уничтожение этнической группы, а «насильственное изгнание» ее представителей с определённых участков территории.

«Суд отмечает, что стороны не оспаривают тот факт, что значительная часть сербского населения покинула Краину, что стало прямым следствием операции „Буря“, в частности, обстрела четырех городов», — говорится в решении.

Жизнь после «Бури»

Хотя с момента операции «Буря» прошло много времени, и многие из ее исполнителей и организаторов уже умерли, мы все равно должны требовать наказания хотя бы некоторых из них, считает Джикич.

Однако он не ожидает каких-либо подвижек.

«И Хорватия, и Сербия всегда будут смотреть на все это однобоко и будут совершенно неправы», - говорит он.

К сожалению, в странах бывшей Югославии, как считает Войта, все еще действуют «политические деятели, которые поддерживают деструктивные интерпретации и разногласия, а не диалог».

Тершелич добавляет, что ситуация неблагоприятна не только для жертв операции «Буря», но и для международного гуманитарного права в целом.

Глядя на происходящее в мире, прежде всего в Украине и в секторе Газа, она считает, что это «не самый радостный момент для выживших и семей жертв, которые ждут справедливости».

Милан Стамболия тем временем живет другой жизнью.

Отсчет времени у него, как и у многих «людей его Краины», теперь идет от «Бури».

Сейчас он живет неподалку от Белграда. В Хорватии, где теперь проживает около 124 тыс. сербов, Стамболия больше никогда не был. Он не приезжал даже на похороны своего отца.

«Мне вообще незачем туда ехать», – говорит он.