Уезжать или остаться? С приближением российской армии многим украинцам предстоит ответить на этот вопрос

Белый бронированный полицейский фургон мчится в восточный украинский город Белозерское, его кузов прикрывает стальная клетка — для защиты от российских дронов.

Это перевод репортажа, опубликованного на сайте BBC News. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

Они уже потеряли один автофургон, в переднюю часть которого ударил беспилотник; клетка и мощное оборудование для подавления дронов, установленное на крыше, обеспечивают дополнительную защиту. Но здесь все равно опасно: полицейские, которых иногда называют «Белые ангелы», не хотят задерживаться в Белозерском дольше необходимого.

Небольшой симпатичный шахтерский городок, расположенный всего в 14 км от линии фронта, в ходе летнего наступления России постепенно разрушается. Местная больница и банки давно закрыты. Оштукатуренные здания на городской площади разрушены налетами дронов, деревья вдоль улиц сломаны и расщеплены. За окнами автомобиля проносятся аккуратные ряды коттеджей с гофрированными крышами и ухоженными садами. Некоторые из них не пострадали, другие превратились в выгоревшие руины.

По приблизительным оценкам, в Белозерском осталось 700 жителей из 16 000, проживавших там до войны. Но их почти не видно — город уже выглядит заброшенным.

По самым грубым подсчетам, из Донецкой области на востоке Украины необходимо эвакуировать 218 000 человек, в том числе 16 500 детей. На этот район, имеющий стратегическое значение для обороны страны, пришелся основной удар российского вторжения, в том числе ежедневные атаки беспилотников и ракет.

Некоторые не могут уехать, другие не хотят. Власти помогают эвакуировать жителей, находящихся в прифронтовых районах, но не могут обеспечить их жильем на новом месте. И несмотря на растущую угрозу со стороны российских беспилотников, есть те, кто предпочитает рискнуть и остаться, нежели покинуть свои дома.

Полиция ищет дом одной женщины, которая хочет уехать. Их фургон не может проехать по одной из дорог. Поэтому полицейский отправляется на поиски пешком, гул устройства для подавления беспилотников стихает, и его невидимая защита ослабевает по мере удаления от машины.

В конце концов он находит женщину под навесом у ее домика, на двери которого висит табличка «Здесь живут люди». У нее десятки сумок и две собаки. Полиции не под силу все это унести: их фургон и так забит эвакуированными людьми и их вещами.

Женщине приходится выбирать: оставить свои вещи или остаться самой. Она решает подождать. Скоро сюда приедет еще одна эвакуационная бригада, и они заберут ее с вещами.

Остаться или уехать — это вопрос жизни и смерти. Согласно последним имеющимся данным Организации Объединенных Наций, в июле этого года число жертв среди гражданского населения в Украине достигло трехлетнего максимума: 1674 человека были убиты или ранены. Большинство из них — в прифронтовых городах. По данным ООН, в том же месяце было зафиксировано наибольшее с начала полномасштабного вторжения число убитых и раненых в результате атак FPV-дронов.

Характер угроз для гражданского населения в условиях войны изменился. Если раньше основную угрозу для жителей представляли артиллерийские и ракетные удары, то теперь их преследуют российские беспилотники «с видом от первого лица» (FPV), которые догоняют и наносят удар.

Когда полиция покидает город, на улице появляется пожилой мужчина, толкающий велосипед. Это единственный человек, которого я заметил в городе в этот день.

По данным ООН, большинство тех, кто остался в прифронтовых городах, — пожилые люди, на которых приходится непропорционально большая часть жертв среди гражданского населения.

Мужчина просит меня отойти в сторону от дороги, чтобы не мешать несуществующему дорожному движению. Владимиру Романюку 73 года, и он рискует жизнью ради двух кастрюль, которые приторочил к велосипеду. Дом его невестки разрушен в результате российского удара, и он пришел, чтобы спасти кастрюли.

Я спрашиваю его, не боится ли он дронов. «Что будет, то будет. Знаете, в 73 года я уже ничего не боюсь. Я уже прожил свою жизнь», — отвечает он.

Он не спешит уходить с улицы. Бывший футбольный судья, он неторопливо достает из кармана пиджака и показывает мне свою официальную карточку Коллегии футбольных судей. Она датирована апрелем 1986 года — месяцем чернобыльской ядерной катастрофы.

Владимир родом из западной Украины и мог бы вернуться туда, где ему ничего не угрожает. «Я остался здесь ради своей жены», — говорит он мне. Она перенесла несколько операций и не смогла бы выдержать путешествие. С этими словами он уходит и под звон громыхающих на багажнике велосипеда кастрюль направляется домой, чтобы ухаживать за женой.

Славянск находится дальше от линии фронта, в 25 км. Здесь дроны несут другую угрозу. Украинцы прозвали дроны «Шахед» «летающими мопедами» из-за звука их двигателей. Стаи этих дронов часто атакуют Славянск. Пикирующие на цель дроны звучат по-другому.

По ночам Надя и Олег Мороз слышат этот гул, но все равно не уезжают из Славянска. Они пролили кровь и пот на этой земле, а у могилы сына — еще и слезы.

Сергею было 29 лет, он был лейтенантом армии и погиб от кассетной бомбы возле города Сватово в ноябре 2022 года. Он и его отец Олег впервые вместе сражались против россиян в Донбассе в 2015 году. Они были саперами и работали бок о бок.

Надгробие Сергея в форме трезубца находится на холме с видом на Славянск, на полированном черном камне изображен его портрет и карта Украины.

53-летняя Надя часто приходит сюда. В тот день, когда я встретил ее, российская артиллерия обстреливала соседний холм. Но она не обращает на это внимания, суетясь вокруг могилы и шепча нежные слова своему умершему сыну.

«Как можно потерять место, где ты родился, где вырос, где вырос твой ребенок, где он нашел свой последний приют? — говорит она мне сквозь слезы. — А потом прожить всю жизнь с ощущением, что ты больше никогда не посетишь это место — я даже представить себе этого сейчас не могу».

Но ее 55-летний муж Олег признает, что им придется уехать, когда боевые действия подберутся поближе. «Я не останусь здесь, россияне сразу же сделают меня мишенью», — говорит он. А до тех пор им придется жить, постоянно опасаясь беспилотников, чтобы оставаться рядом с местом последнего упокоения своего сына.

С приходом войны прочие жизненные неприятности тоже не заканчиваются. Все, чего хочет Ольга Заец, — это время, чтобы оправиться после онкологической операции. Вместо этого 53-летняя женщина и ее 59-летний муж Александр Пономаренко были вынуждены бежать из своего дома в Александровке. Российские военные были уже в 7,5 км от города, и обстрелы усилились. Их почтальонша, как и директор местной школы, погибли во время российского обстрела.

«Был удар — ракета попала в соседний дом. Ударная волна разбила черепицу у нас на крыше, вынесла двери, окна, ворота, забор. Мы только уехали, а через два дня прилетело. Если бы мы были там, мы бы погибли», — объясняет она.

Сейчас они временно живут в чужом, на время одолженном доме в Святогорске. Здесь ненамного лучше. Снаружи слышны обстрелы, линия фронта с каждым днем приближается. Но с этим придется мириться — им некуда больше идти.

«Да, нам придется уехать куда-нибудь подальше, но мы не знаем, как и куда», — говорит Ольга, стоя в комнате, заваленной их нераспакованными вещами. Все их сбережения ушли на оплату ее лечения в больнице, и теперь у них нет других вариантов.

Во вторник они уехали из города, чтобы забрать результаты анализов Ольги. Новости были хорошими, и ей не придется проходить химиотерапию. «Мы были счастливы, нам казалось, что мы летим на крыльях», — сказала она.

Но пока они были в отъезде, Россия бомбила соседний поселок Яровая, расположенный в 4 км от них. Это было незадолго до 11 утра, когда пожилые люди вышли из своих домов и собрались получать пенсии. Около 24 человек были убиты и 19 ранены, это был один из самых смертоносных ударов по гражданскому населению за всю войну.

Глава администрации Донецка Вадим Филашкин в своем телеграм-канале осудил нападение: «Это не война — это чистый терроризм».

«Я призываю всех, — сказал он, — берегите себя. Эвакуируйтесь в более безопасные регионы Украины!»

При участии Любови Шолудко